Он холодно улыбнулся:
— До свидания, капитан. Приятного вечера.
Развернулся и неторопливо вышел из зала. Дверь тихо закрылась за ним.
Я остался стоять у окна. Сжал кулаки так, что костяшки побелели. Дышал глубоко, успокаивая себя.
Угроза реальная. Павел Долгорукий родственник князя, имеет доступ к нему. Может нашептать, очернить меня и подбросить сомнения. Князь начнет проверять, копать в моем прошлом. Найдет странности и несоответствия.
А странностей много. Контузия, после которой я будто стал другим человеком. Знания, которых у прежнего Воронцова быть не могло. Технические решения, слишком передовые для середины девятнадцатого века.
Если князь усомнится, начнет исследование, все может рухнуть.
Я разжал кулаки и провел ладонью по лицу. Нужно успокоиться. Думать расчетливо и трезво.
Павел опасен, но не всесилен. Князь дал согласие на помолвку. Написал об этом в письме. Решение принято.
Чтобы его изменить, нужны серьезные основания. Доказательства, а не домыслы.
Значит, нужно действовать. Укрепить свои позиции так, чтобы никакие наветы не подействовали.
Я отошел от окна, выпрямился. Разгладил сюртук и поправил галстук.
Баранов стоял у столика, беседовал с помещиками. Заметил меня и подошел:
— Александр Дмитриевич, все в порядке?
— Да, Иван Петрович. Просто задумался.
— Видел, вы с Павлом Долгоруковым разговаривали. О чем беседовали?
Я помедлил, потом решил сказать правду:
— Он угрожает расстроить мою помолвку с княжной Елизаветой. Собирается написать князю и скорее всего, очернить меня.
Баранов нахмурился и погладил бороду:
— Скверно. Павел Сергеевич мерзавец, когда берется кому-то вредить. Пойдемте в мой кабинет, поговорим наедине.
Мы вышли из зала, прошли по коридору. Баранов отпер дверь кабинета, пропустил меня вперед.
Кабинет небольшой и уютный. Дубовый стол, кожаные кресла, книжные полки вдоль стен. Пахло табаком и старыми книгами.
Баранов достал из шкафа графин с вином, налил две рюмки. Протянул одну мне:
— Выпейте, Александр Дмитриевич. Успокоит нервы.
Я выпил залпом. Вино терпкое, крепкое, обожгло горло.
Баранов сел в кресло, указал мне на другое:
— Садитесь. Расскажите подробно, что говорил Павел.
Я сел и пересказал разговор. Баранов слушал внимательно и хмурился.
Когда я закончил, он налил себе еще вина, отпил:
— Да, ситуация неприятная. Павел Сергеевич может нашкодить. У него связи и влияние. Дружит с несколькими столичными чиновниками. Может им нашептать, чтобы вам мешали. Придрались к документам, задержали разрешения.
Я сжал рюмку в пальцах:
— Как можно оклеветать человека на ровном месте? Я служил честно, ранение получил в бою, работу веду добросовестно.
Баранов грустно усмехнулся:
— Александр Дмитриевич, неважно, что является правдой. Важно, во что поверят. Павел может намекнуть, что у вас темное ваше прошлое. Что служба в Севастополе вызывает вопросы. Что ранение подозрительное.
Он отпил из бокала:
— Или скажет, что вы занимаетесь торговлей, как простой купец. Это недостойно дворянина. Или распространит слух, что в деловых вопросах нечисты.
Баранов налил мне еще вина:
— Князь Долгоруков человек опытный, не поверит сразу. Но если услышит подобное от родственника, задумается. Захочет проверить. Начнет сомневаться. А сомнение враг помолвки.
Я выпил и поставил рюмку на стол:
— Иван Петрович, что посоветуете?
Баранов откинулся в кресле и сложил руки на животе:
— Есть два пути, Александр Дмитриевич. Первый это собрать доказательства вашей честности и профессионализма. Характеристики от сослуживцев, справки о ранении, отзывы от меня, Крылова, Баташева. Документы, которые подтвердят вашу репутацию.
— Это разумно.
— Второй путь, — продолжил Баранов, — работать так хорошо, чтобы успехи говорили сами за себя. Князь приедет через два месяца. Покажите ему безупречные результаты. Процветающие предприятия, довольных заказчиков, благодарности от городских властей.
Он наклонился вперед:
— Пусть увидит своими глазами, что вы человек дела. Что создаете полезные вещи. Что приносите пользу городу и людям. Тогда никакие наветы не подействуют.
Я кивнул:
— Согласен. Буду работать еще усерднее. Доведу все заказы до совершенства.
Баранов посмотрел серьезно:
— И еще одно. Держитесь подальше от Павла Долгорукого. Не вступайте с ним в споры, не отвечайте на провокации. Он ищет повод обвинить вас в грубости или дерзости. Ведите себя безупречно, как истинный дворянин и офицер.