Скобов почесал затылок:
— Понял. Но как сгибать листы под таким углом? Обычным способом не получится.
— Покажу, — сказал я. — Пойдемте к горну.
Мы подошли к кузнечному горну в углу мастерской. Скобов разжег огонь, подбросил угля, раздул мехами. Пламя разгорелось ярко и жарко.
Я взял со стеллажа полосу железа, заготовку для рессоры. Положил в огонь, держал клещами. Железо нагревалось, покраснело, потом побелело.
— Как я вам уже рассказывал, температура критична, — сказал я Скобову, стоявшему рядом. — Слишком холодно, не согнется. Слишком горячо, станет хрупким и треснет.
Скобов кивнул, внимательно наблюдая за мной.
Я вытащил полосу из огня и положил на наковальню. Взял молот, начал бить, сгибая железо под нужным углом. Удары точные, рассчитанные. Полоса гнулась плавно, без трещин.
Вытянул до нужного угла, опустил в ведро с водой. Вода зашипела, пар поднялся густыми клубами. Закалка завершена.
Вытащил полосу, положил на верстак. Она быстро остыла, стала темно-серой. Взял линейку, проверил угол, точно как на чертеже.
— Вот так, — сказал я Скобову. — Попробуйте сами.
Скобов взял новую полосу, положил в горн. Грел, наблюдая за цветом. Вытащил, положил на наковальню и начал бить молотом.
Первые удары неуверенные, полоса гнулась неравномерно. Скобов нахмурился и начал бить сильнее. Перестарался, железо треснуло у основания.
— Черт, — выругался он тихо. — Не получается.
— Ничего, — сказал я спокойно. — С первого раза редко выходит. Попробуйте еще раз, только бейте мягче, контролируйте силу удара.
Скобов кивнул, взял третью полосу. Повторил процесс: нагрел, положил на наковальню, начал гнуть. На этот раз бил осторожнее, старался наносить удары полегче. Полоса согнулась ровно и без трещин.
Опустил в воду, закалил. Проверили угол, не идеально, но близко.
— Лучше, — одобрил я. — Еще несколько попыток, и будете делать без ошибок.
Скобов довольно улыбнулся:
— Спасибо за науку, Александр Дмитриевич. Хитрый прием, не знал раньше.
К нам подошли Григорий и Петр, помощники Скобова. Они стояли поодаль, наблюдали за работой.
Григорий одет в холщовую рубаху, штаны из грубого сукна, на ногах лапти.
Петр моложе, лет двадцати. Тоже в рубахе и штанах, в лаптях на босу ногу.
Оба смотрели на меня с любопытством и уважением.
— Братцы, а ну-ка подойдите сюда, — позвал я их.
Они подошли и поклонились. Григорий сказал:
— Здравствуйте, ваше благородие.
— Здравствуйте, — ответил я. — Работаете хорошо, но нужно внимательнее. Обивку на сиденье натянули криво, видели?
Григорий опустил голову виновато:
— Виноват, ваше благородие. Вроде не в первый раз делал, но иногда не получается.
— Ничего, научитесь, — сказал я. — Артемий Ильич вас научит. Главное старайтесь, не торопитесь. Качество важнее скорости.
— Слушаемся, ваше благородие!
Я повернулся к Савельеву:
— Терентий Савельевич, пройдемте в сторону, поговорим.
Мы отошли к углу мастерской, встали у окна. Савельев спросил тихо:
— Что-то не так, Александр Дмитриевич?
— Все нормально, — успокоил я его. — Просто хочу обсудить планы.
Савельев кивнул, молча ожидая продолжения.
Я сказал:
— Заказов становится больше, верно?
— Верно! — Савельев оживился. — После показа первой кареты еще трое купцов заказали. Лебедев, Морозов и Петров. Все хотят к осени.
— Три кареты, — прикинул я. — По три недели на каждую. Это больше двух месяцев работы. Скобов с двумя помощниками не справится в срок.
Савельев вздохнул:
— Понимаю. Что делать?
— Нанять еще двух помощников, — сказал я. — Опытных столяров или плотников. Чтобы ускорить работу.
Савельев задумался, потер подбородок:
— Найти можно. Знаю одного столяра, Федот зовут, работает у купца Иванова. Толковый мастер, может уговорю перейти к нам. И еще плотника одного видел на рынке, искал работу.
— Хорошо, — кивнул я. — Наймите их. Предложите им разумное жалованье, чтобы согласились. Расходы разделим пополам, как договаривались.
— Сделаю, Александр Дмитриевич. На этой же неделе найду, приведу.
Я продолжил:
— И еще одна мысль. Нужно организовать отдельный цех для производства колес.
Савельев удивился:
— Цех для колес? Зачем?
— Сейчас Скобов делает колеса сам, — объяснил я. — Это долго и трудоемко. На одно колесо уходит два дня: спицы вытачивать, обод гнуть, все собирать. А на карету нужно четыре колеса. Это восемь дней чистой работы.
Савельев кивнул:
— Да, колеса долго делаются.