Пора возвращаться домой, пообедать и отдохнуть.
Прошла неделя после визита к редактору газеты и поисков мастеров.
Неделя напряженной работы. Громов согласился перейти в нашу мастерскую, начал работать с третьего дня. Федот тоже согласился, но просил подождать две недели, пока рассчитается с Баташевым. Морозов отправился в Калугу с образцами насосов, обещал вернуться через неделю.
В субботу вышел первый номер газеты с нашим объявлением. Я купил экземпляр на рынке, развернул и нашел страницу с рекламой. Там, среди других объявлений, о продаже лошадей, найме прислуги, сдаче комнат, стояло наше. Написано коротко, ясно и без лишних слов.
В понедельник утром я сидел в своей комнате за письменным столом и писал письма в Севастополь. Просил бывших сослуживцев прислать характеристики, подтверждающие мою службу и ранение.
Писал медленно, тщательно подбирая слова. Нужно объяснить ситуацию, не вдаваясь в подробности. Попросить помощи, не выглядя при этом просителем.
Закончил третье письмо, отложил перо. Потер глаза, устали от напряжения.
За окном стучали копыта, остановилась повозка. Послышались голоса, потом стук в дверь внизу.
Я прислушался. Матрена открыла дверь, разговаривала с кем-то. Потом раздались ее шаги на лестнице и стук в мою дверь:
— Александр Дмитриевич, вам письмо! Фельдъегерь привез, из Петербурга!
Фельдъегерь? Из Петербурга?
Я встал, открыл дверь. Матрена стояла на пороге, держала в руках большой конверт. Плотная бумага кремового цвета, на обороте красная сургучная печать с княжеским гербом.
От князя Долгорукова.
Я взял конверт и почувствовал, как внутри что-то сжалось. Слишком рано. Князь обещал приехать через два месяца, прошла только неделя. Зачем сейчас писать?
— Спасибо, Матрена Ивановна.
Я закрыл дверь, вернулся к столу. Сел, положил конверт перед собой.
Печать нетронутая, герб четкий, два льва держат щит, вверху корона. Адрес написан тем же каллиграфическим почерком, что и в прошлом письме.
Взял нож для бумаг, вскрыл конверт. Достал письмо, развернул.
Два листа плотной бумаги, исписанные аккуратным почерком.
Начал читать.
'Капитану Александру Дмитриевичу Воронцову.
Милостивый государь.
Пишу вам по весьма неприятному поводу. Несколько дней назад получил письмо от некоего доброжелателя, предостерегающего меня от поспешных суждений и действий.
До меня дошли некоторые тревожные сведения касательно вашей личности и деятельности. Имеются некоторые сомнения в вашей благонадежности и пригодности к союзу с моей дочерью.
Позволю себе изложить суть данных претензий.
Первое. Ваша служба в Севастополе вызывает подозрения. Вы утверждаете, что получили ранение в результате взрыва французской мины и пролежали три недели без памяти. Однако данные обстоятельства могут быть не столь героическими, как вы представляете.
Далее. Ваша деятельность в Туле, по мнению моих источников, недостойна дворянина. Вы занимаетесь ремеслом, торгуете насосами и каретами, работаете руками наравне с простолюдинами. Подобное поведение роняет достоинство дворянского звания и вызывает сомнения в вашем воспитании.
Кроме того. Ходят слухи о возможной нечистоплотности в деловых вопросах. Якобы вы получаете заказы через личные связи, минуя конкурентов, что может указывать на злоупотребление служебным положением.
Я человек опытный и не склонен верить наветам без проверки. Однако я обязан тщательно проверить все полученные сведения, поскольку речь идет о моей дочери и я не могу игнорировать любые слухи.
Поэтому прошу вас прислать всевозможные доказательства, могущие опровергнуть данные утверждения:
Это необходимо мне для окончательного решения вопроса о помолвке с моей дочерью. Если слухи о вас окажутся беспочвенными, я принесу извинения и продолжу наши договоренности. Если же подтвердятся, вынужден буду пересмотреть свое решение.
Прошу прислать данные сведения в течение месяца. Мой повторный визит в Тулу состоится, как и планировалось, через два месяца от даты первого письма. К тому времени надеюсь получить от вас исчерпывающие разъяснения.
С уважением,
Князь Петр Федорович Долгоруков.
7 августа 1856 года, Санкт-Петербург.'
Я дочитал письмо, отложил его на стол. Откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
Это Павел добрался до князя. Написал донос, изложил все свои подозрения и домыслы.
Князь не поверил сразу, но засомневался. Просит опровержения.
Я открыл глаза, снова взял письмо, перечитал. Медленно, вдумываясь в каждое слово.