Баташев тоже выпил, поставил стакан и откинулся на спинку кресла. Лицо довольное, в глазах торжество.
— Мы встретились сегодня утром, — начал он. — Я, Шорохов и Колчин. Пришли к Беляеву ровно в девять, как и договаривались. Принесли ваши расчеты, все бумаги, что вы готовили.
Он провел ладонью по бороде.
— Беляев встретил нас хорошо. Усадил, велел чай подать. Спросил, в чем дело, господа купцы? Я говорю, Николай Иванович, вопрос по условиям насосного производства. Зубков выставил пять процентов от прибыли, это задушит все дело в зародыше.
Баташев наклонился вперед, опираясь локтями о стол.
— Показали ему ваши расчеты. Он читал внимательно, водил пальцем по строчкам. Смотрел цифры и хмурился. Потом взял счеты, начал проверять. Считал минут десять. Мы сидели молча и ждали.
Я слушал, не перебивая. Баташев говорил обстоятельно, не торопясь.
— Наконец он отложил счеты, — продолжал купец. — Говорит, понимаю ваше положение. Вложения действительно большие. Оборудование дорогое, материалы недешевые. Первые годы прибыли не будет, одни расходы.
Баташев отпил еще воды.
— Я говорю, именно так. Мы не жадничаем, готовы делиться. Но разумно делиться. Если производство задохнется, город не получит ничего.
— И что Беляев?
— Задумался, — Баташев усмехнулся. — Сидел молча минуты три. Смотрел в окно, барабанил пальцами по столу. Потом он повернулся к нам и спросил, а сколько просите?
Купец откинулся на спинку и сложил руки на груди.
— Я говорю полпроцента, Николай Иванович. Символическая доля. Город все равно получит гильдейский сбор, промысловый налог, пошлины. Сотни рублей ежегодно. Это куда больше, чем проценты с малой прибыли.
— Согласился сразу?
— Нет, — Баташев покачал головой. — Поморщился. Говорит, полпроцента маловато. Город предоставляет помещение, это стоит денег. Зубков прав, когда потребовал долю.
Он налил себе еще воды, выпил залпом.
— Тут Колчин хорошо вставил. Говорит, позвольте, а какое такое помещение-то? Там же участок только, мы будем пристройку делать? Город вообще ничего не дает, только клочок земли. Теперь будет работать, приносить налоги и прибыль. Город только выиграет.
Баташев усмехнулся, глаза заблестели.
— Беляев говорит, резонно. Хорошо, согласен на полпроцента. Но с условием. Первые два года полное освобождение от этого сбора. Чтобы производство встало на ноги и окупило вложения. С третьего года начнете платить.
Я облегченно выдохнул. Это даже лучше, чем я рассчитывал. Два года без отчислений это прекрасно.
— Степан Федорович, отличная работа.
— Это еще не все, — Баташев поднял палец. — Беляев взял перо, написал резолюцию Зубкову. Прямо при нас. Вот, смотрите.
Он открыл папку, достал лист бумаги, протянул через стол. Я взял, прочитал аккуратный канцелярский почерк: «Надворному советнику Зубкову. Рассмотрев прошение купцов и технические обоснования, нахожу условия в пять процентов чрезмерными. Предписываю установить долю города в полпроцента от чистой прибыли, начиная с третьего года работы. Первые два года освобождение. Подготовить документы на расширение мастерской без промедления. Городской голова Беляев».
Последняя фраза особенно хороша, «без промедления». Зубков не сможет тянуть время.
— Прекрасно, — я отложил бумагу. — Теперь Зубкову придется подчиниться.
— Еще как придется, — рассмеялся Баташев. — Видели бы вы его рожу! Беляев велел позвать Зубкова в кабинет, чтобы передать резолюцию. Тот вошел, прочитал, весь побагровел. Губы поджал, руки в кулаки. Стоял как истукан.
Купец хлопнул ладонью по столу.
— Беляев говорит ему, это дело государственной важности. Промышленность развивать надо, а не душить непомерными требованиями. Подготовьте документы к завтрашнему дню. Зубков хотел что-то возразить, но Беляев смотрел строго. Пришлось ему кивнуть и выйти.
Баташев налил себе еще воды и осушил стакан.
— Завтра после полудня приходите в управу. Документы будут готовы. Я тоже приду, как представитель купеческой стороны. Подпишем договор, получим официальное разрешение.
— Хорошо. Приду после обеда.
Баташев встал, обошел стол и протянул руку. Я поднялся и пожал его ладонь.
— За успех, Александр Дмитриевич! За наше предприятие!
— За успех, Степан Федорович.
Он отпустил мою руку, но не отошел. Смотрел серьезно.
— Теперь главное не подвести. Производство должно заработать быстро и хорошо. Докажем Зубкову и всем прочим, что мы не зря затеяли это дело.
— Докажем, — твердо ответил я. — Обещаю.