Извозчик остановился у большого двухэтажного здания. Над входом вывеска: «Тульская губернская больница». Желтые стены, белые наличники, железная крыша.
Я расплатился, вошел в подъезд. Пахло карболкой, йодом, лекарствами. В коридоре чисто, стены побелены, пол деревянный, вымытый.
Навстречу вышла сестра милосердия, молодая женщина в сером платье, белом переднике и белом чепце. Поклонилась.
— Чем могу помочь, барин?
— Мне нужен главный врач, Петр Иванович Скрябин. Я от городского головы Беляева.
— Прошу за мной.
Она повела меня по коридору, поднялись на второй этаж. Прошли мимо нескольких дверей с табличками: «Мужская палата №1», «Женская палата №2», «Перевязочная».
Остановились у двери с табличкой «Кабинет главного врача». Сестра постучала.
— Петр Иванович, к вам посетитель. От Николая Андреевича Беляева.
— Войдите!
Сестра открыла дверь, я вошел.
Кабинет небольшой, но уютный. Два окна, стены завешаны анатомическими таблицами, в углу шкаф с медицинскими инструментами за стеклом. Посередине письменный стол, за ним сидел пожилой мужчина лет шестидесяти.
Лицо умное, усталое. Седые волосы зачесаны назад, борода аккуратно подстрижена. Очки в тонкой оправе. Одет в белый халат поверх сюртука.
Доктор Скрябин поднялся, снял очки, протер платком.
— Здравствуйте. Вы от Николая Андреевича?
— Здравствуйте, Петр Иванович. Капитан Воронцов, смотритель городской насосной мастерской. Беляев прислал меня по поводу водопровода для больницы.
Скрябин оживился, глаза заблестели.
— Водопровода? Наконец-то! Проходите, садитесь!
Я передал ему записку от Беляева. Скрябин распечатал, быстро прочитал, кивнул.
— Значит, вы будете проектировать водопровод? Отлично! Я уже отчаялся дождаться. Два года прошу, писал в министерство, в губернское правление. Денег нет, специалистов нет. А между тем проблема серьезная.
Он встал, подошел к окну, посмотрел вниз, на двор.
— Видите? Вон там колодец. Оттуда служители таскают воду. Ведрами. По двадцать ведер в день на палату. У нас десять палат. Плюс кухня, прачечная, операционная. Итого триста ведер в день. Представляете, какая работа?
Я подошел к окну, посмотрел. Во дворе действительно колодец: деревянный сруб, журавль, ведро на цепи. Рядом стоял служитель в фартуке, черпал воду, наливал в большой бак на телеге.
— А вода из колодца чистая?
Скрябин вздохнул.
— Летом бывает мутная. Весной, когда разлив, вообще плохая. Приходится кипятить, отстаивать. Но все равно больные жалуются. У некоторых расстройство желудка начинается. А ведь они и так больны.
Он повернулся ко мне.
— Если бы был водопровод с чистой водой, постоянно текущей из кранов, это была бы огромная помощь. И больным легче, и служителям, и врачам. В операционной особенно важно, руки мыть, инструменты промывать. Сейчас приходится просить принести тазик с водой. Долго, неудобно.
Я кивнул.
— Понимаю, Петр Иванович. Давайте осмотрим здание. Мне нужно понять, где лучше поставить башню, как проложить трубы, сколько кранов потребуется.
Скрябин надел халат поверх сюртука, взял связку ключей.
— Пойдемте, все покажу.
Мы обошли всю больницу. Скрябин водил меня по палатам, показывал кухню, прачечную, операционную, подвалы. Увиденное напомнило мне госпиталь в Севастополе.
В каждой палате по десять коек. Больные лежали под серыми одеялами, кто-то спал, кто-то читал, кто-то просто смотрел в потолок. У одной койки сестра милосердия меняла повязку на ноге.
На кухне две поварихи готовили обед, варили кашу в большом чугунном котле, резали хлеб. Вода стояла в деревянных бочках у стены.
В прачечной две прачки стирали белье в больших корытах. Вода в корытах мутная, мыльная.
В операционной пахло карболкой. Посередине стол с кожаной обивкой, рядом столик с инструментами: скальпели, пинцеты, ножницы. У стены рукомойник, медный таз на подставке, кувшин с водой рядом.
Скрябин показал на рукомойник.
— Вот видите? Каждый раз приходится просить служителя принести свежую воду. А если операция срочная? Времени нет ждать. Приходится мыть руки в старой воде.
Я записывал все в записную книжку. Количество палат, кухня, прачечная, операционная. Где нужны краны, сколько.
Спустились в подвалы. Темно, сыро, пахнет плесенью. Скрябин зажег фонарь, осветил стены.
— Здесь можно провести трубы. Под полом первого этажа, потом вверх по стенам.
Я осмотрел подвалы, прикинул, как лучше прокладывать трубы.
Вышли во двор. Я подошел к колодцу, заглянул внутрь. Глубокий, на дне блестит вода. Зачерпнул ведром, попробовал на вкус. Чистая, холодная.