— И что отец? Согласился?
— Сначала… не возражал. Дал разрешение на ухаживание. Но затем ситуация осложнилась.
Губернатор внимательно слушал. Беляев тоже наклонился вперед.
— Как осложнилась?
Я вздохнул.
— Отец невесты князь Петр Федорович Долгоруков. Человек знатный, осторожный. Он получил письма, в которых меня представили в дурном свете. Кто-то написал, что я ненадежен, что прошлое мое сомнительно.
Губернатор нахмурился.
— Вот как? Это его сиятельство Долгоруков? Интересно, не поэтому ли он вдруг решил к нам приехать два месяца назад, я еще тогда подумал, чего это он вдруг решил нас навестить? А кто написал эти письма?
Я пожал плечами, решив не называть истинного виновника.
— Не знаю точно, ваше превосходительство. Но результат очевиден, князь охладел, перестал отвечать на мои письма. Невеста пишет, что отец уклончив, молчалив. Проходит время, а ясности нет.
Баранов вмешался:
— Я писал князю отзыв. Дал Александру Дмитриевичу самую лучшую характеристику. Но, видимо, князь не слишком доверяет мнению провинциального дворянства.
Губернатор задумчиво затянулся сигарой.
— Долгоруков… Я его отлично знаю. Встречались в министерстве несколько раз. Человек благородный, но недоверчивый. У него единственная дочь, наследница. Понятно, что он осторожен в выборе зятя.
Он посмотрел на меня.
— Проблема, капитан, в том, что князь вас не знает вас так как мы. Он получил противоречивые сведения. С одной стороны, какие-то письма, очерняющие вас в его глазах. С другой стороны, отзывы от местных людей. Но местные люди для петербургского аристократа не такой уж весомый аргумент. Он не знает ни Баранова, ни Крылова, ни Баташева. Они для него провинциалы, далекие от столицы.
Я кивнул. Именно так.
Губернатор продолжил:
— Князю нужно мнение человека его круга. Или мнение официального лица высокого ранга. Тогда он прислушается.
Беляев осторожно сказал:
— Ваше превосходительство, может быть, вы могли бы… дать свой отзыв? Официальное письмо от губернатора это серьезный документ. Князь не сможет проигнорировать.
Губернатор помолчал, глядя на меня.
— Капитан, скажите честно. Эти письма, которые князь получил… Там есть хоть доля правды?
Я выпрямился, посмотрел ему в глаза.
— Нет, ваше превосходительство. Это клевета. Моя служба безупречна, характер чист. Я никогда не совершал ничего недостойного офицера и дворянина.
Губернатор кивнул медленно.
— Я вам верю. Ваши дела говорят за вас. Человек, который строит, создает, приносит пользу не может быть бесчестным. Нечестные люди разрушают, а не создают.
Он затушил сигару в пепельнице, встал.
— Хорошо, капитан. Я напишу князю Долгорукову. Дам официальную характеристику от имени губернатора Тульской губернии. Опишу ваши проекты, вашу работу. Скажу, что вы инженер надежный, человек чести, приносящий значительную пользу губернии.
Я вскочил, поклонился низко.
— Ваше превосходительство, благодарю! Я…
Губернатор поднял руку.
— Не нужно благодарностей. Я делаю то, что считаю справедливым. Россия нуждается в таких людях, как вы. Созидателях, строителях. Их нужно поддерживать, а не давать губить из-за чьей-то зависти.
Он подошел ко мне, положил руку на плечо.
— Через неделю письмо будет готово. Приезжайте в губернское правление, получите. Отправите князю. Думаю, это изменит его мнение.
Я с трудом сдерживал эмоции.
— Благодарю вас, ваше превосходительство.
Губернатор вернулся к креслу, обратился к остальным гостям:
— Господа, я надеюсь, что наш капитан Воронцов скоро станет счастливым женихом. Предлагаю выпить за его будущее семейное счастье!
Все подняли бокалы.
— За капитана Воронцова!
Выпили. Баранов подошел, обнял меня.
— Вот видите, Александр Дмитриевич! Говорил же, что все образуется!
Беляев пожал руку.
— Поздравляю. Губернатор человек слова. Если обещал, значит сделает.
Остаток вечера прошел как в тумане. Разговоры, смех, музыка, я слышал все это словно издалека.
В голове одна мысль, о том что губернатор напишет князю. Официальное письмо от губернатора. Это серьезно. Это может изменить все.
Прием закончился около полуночи. Гости разъехались. Я попрощался с губернатором, поблагодарил еще раз.
— Приезжайте через неделю, капитан. Письмо будет готово.
Сел в наемную пролетку, поехал домой.
На душе легко, светло. Впервые за долгие месяцы настоящая надежда.
Губернатор поддержал. Напишет князю.
Осталось ждать. Неделя и письмо будет у меня. Еще неделя на дорогу до Петербурга. Потом князь прочитает, подумает…