— Хрен его знает, может, решил помолиться, может, отошел поссать, кто их мексиканцев поймёт — флегматично пожал плечами Майк, развернувшись ко мне спиной.
Разминая порядком затекшую спину, никак не мог отделаться от мысли, что с Исламбеком, что-то случилось. И чем больше об этом думал, тем тревожней мне становилось. Первоначальное желание убрать инвентарь сменилось желанием начать поиски немедленно, но поборов себя, закончил наводить порядок в надежде на то, что напарник к этому времени вернётся. Но чуда не произошло, блудный сын так и не вернулся.
За уборкой прошляпил уход электриков, и теперь увеличил время поиска минимум в три раза в худшем случае. Да и не имело смысла отрицать, что одному находиться в этом месте было страшновато, а после утреннего случая страшнее вдвойне.
Казалось, поблекшие воспоминания о произошедшем событии вновь захватили мой разум, словно стая стервятников, терзая каждую клеточку моего мозга. Глубоко вздохнув и с силой выдохнув, отправился по следу исчезнувшего мужчины.
Дополнительную веру в свои силы мне добавляла находящаяся в руках совковая лопата, особую силу ей придавал укороченный размер, позволявший хорошо размахнуться в тесноте бесконечных переходов. Взмахнув ей на ходу несколько раз в подтверждение своим мыслям и для придания себе большей храбрости, преисполнился храбрости. Поворот, сменялся поворотом, пока не оказался перед развилкой. Серьезное препятствие в обычное время было преодолено по щелчку пальцев. Следы пропажи явственно виднелись на покрытом грязью полу. Единственная проблема заключалась в отсутствии света в месте, куда он ушёл.
— Исламбек! Харис тебя ищет! — Проорал во тьму. — Я иду.
Ответом мне стало эхо, гуляющее по бетонным помещениям. Страшно, но не так, как если бы в ответ мне прилетел какой-то звук, и упаси Ктулху, если это было бы шипение изданное нелегалом сегодняшним утром.
И вот, только вздохнув от облегчения, услышал чей-то протяжный, заунывный стон. От звука которого мурашки решили станцевать ламбаду на моей спине, а храбрость еще недавно неутомимым огнём горевшая в моём сердце потухла с такой же скоростью, как огонь на газовой плите, стоит только вернуть выключатель в начальное положение.
Вглядывался во тьму со всей тщательностью и усердием, готовясь встретить источник пробирающего до костей звука. Мысли о Исламбеке плавно испарились, оставив вместо себя лишь желание свалить из этого места.
Опасность пришла оттуда, откуда её не ждал. Шорох, раздавшийся позади, заставил меня подпрыгнуть от неожиданности, смещая фокус внимания с зияющего тьмой портала на другой проход, куда изначально не собирался идти.
Тем временем звук шаркающих ног неумолимо приближался, к нему добавлялись еле слышные стоны, будто бы идущий мне на встречу человек страдал многодневным запором. Ещё минута, и передо мной показался создатель довольно пугающих звуков. Грязные волосы, веревками свисающие с опущенной вниз головы, потертая временем и ужасным обращением одежда, и отвратительный запах, идущий от тела, один в один как у утреннего покойника.
Обманчиво рваная походка неизвестного создавала иллюзию безопасности, показывая, что ее обладатель просто не имеет сил для какого-либо причинения вреда моей драгоценной тушки.
— Мистер, — покрепче перехватив рукоятку лопаты, произнёс, — с вами всё в порядке? Прошу вас остановиться, иначе буду вынужден применить силу в целях самозащиты, — предостерег приближающегося незнакомца.
Подсознательно был готов к нападению, поэтому смену обманчиво тихой походки на хищный рывок встретил хорошо поставленным ударом лопаты справа, нивелировав тем самым атакующий потенциал напавшего на меня противника.
Уже после глухого звука столкновения двух объектов в виде головы и ковша лопаты следом вырвался мой ничуть не героический визг, который не выдаст ни одна женщина, как бы она не старалась. Вновь те же покрытые белесой пеленой глаза, хищно заострившиеся пальцы рук с отчетливо выступающими когтями. Мои дальнейшие действия были закономерны. Не давая возможности подняться вновь зашевелившемуся чудовищу, наносил один удар за другим, что-то воинственно крича, до тех пор, пока голова этого существа, что не имело права называться человеком, не превратилась в треснувший арбуз. Тяжело дыша над телом оппонента, продолжал кричать, выбрасывая наружу весь накопившийся гнев и ужас.