Чем дальше простирались коридоры первого яруса, тем в них становилось холоднее. На полу появились огромные провалы, из которых веяло сыростью и смрадом, а в переходах с подвесными мостиками легко можно было заблудиться. Эти островки сомнительной поверхности были абсолютно одинаковыми, как и неровные стены, от которых многократно отражались, завихряясь, чей-то вой и хлопанье крыльев других обитателей. В итоге, шедший полной уверенностью в выбранном направлении, встретился со стеной, уходящей далеко в обе стороны без единого просвета, и вынужден был повернуть назад. Считал про себя все повороты, что делал, начиная от первой статуи, но идти приходилось быстро, дабы не мерзнуть и экономить энергию, и в какой-то момент все-таки сбился, — очередной проход между отвесами завел в тупик.
Ссутулился, обхватив себя руками, и с более, чем обычно, мрачным лицом разглядывала глубокую расселину, наполовину скрытую светящейся колонной. Это место странным образом казалось одновременно опасным и безопасным, чувствовал себя загнанным — и надежно укрытым, и уже готов был предложить остановиться здесь ненадолго, но надо обязательно продолжать свой путь.
Как это вообще получилось, неплохо же овладел навыками ориентирования в учебке? Но ответ на свой вопрос настиг меня моментально: нас учили ориентироваться по небесным светилам, звукам и запахам, что приносит ветер, по растениям и звериным тропам. И что из этого здесь есть и может мне помочь? Ни-че-го.
Энергетическая лампа вскоре потухла, сделав серые коридоры еще темнее и безвременнее. Длинные невидимые руки промозглой сырости проникли в расселину, стремились опутать, вынуждая подобраться и сжаться посильнее. Последовал по примеру старой памяти, обняв согнутые колени, и вдруг метнулся тревожным взглядом в пустоту, раздумывая дальнейший план действий.
Облизывая иссохшие губы, встаю на ноги, иду дальше.
Устало поднимаю взгляд от потрескавшейся пыльной мостовой, выделанной кровью, и останавливаюсь. Смотрю на яму, находящуюся передо мной и простирающуюся по всей ширине тропы, делаю небольшой шаг вперёд, дабы была возможность заглянуть туда, оценить глубину или хотя бы убедиться в том, что дна не видать.
Всматриваюсь в бездну; грунт по краям неестественно-синий. Хотя кто знает, что для этих мест естественно, а что нет? Было бы всё таким же, попади, например, до происшествия на станции? Возможно, внешний вид самого места кардинально изменился из-за отрешенности обывателей от остального, человеческого мира. Замечаю небольшой выступ, но никак не могу определить расстояние до него. Возможно, это игры разума, а может, зрение начало подводить… спустя столько лет насилия надо мной в виде чтения сутками напролёт и медицинского энциклопедиата, к слову, часто в темноте, что явно не способствовало здоровью моих глаз.
Ступаю ещё ближе к краю, выставляя в сторону и вторую руку, чтобы удобнее было держать равновесие. Меньше всего хотелось провалиться вниз, туда, в неизведанную глубь.
Резко в прямую спину прилетает чья-то ладонь, и мигом теряю равновесие, а в глазах темнеет. Крепкие ноги нелепо шатаются, пытаясь сбалансировать, и, всё-таки не выдержав, соскальзываю с краю. Сердце замирает. Пару секунд омываюсь застоявшимся воздухом с ног до головы, перед глазами пролетают обрывки жизни, слишком неприятные и мерзкие, чтобы вглядывался в них. К счастью, подготовка элитных солдат не прошла мимо меня: обхватил голову руками, сведя локти перед лицом и сцепив ладони на затылке, полусогнутые в коленях ноги и расслабленные мышцы ждут своего мучительного мгновения.