От бессилия уже не то чтобы шатаешься, ноги натурально отказываются спасать своего обладателя от опасности. Пылающие щеки наконец испытали хоть что-то приятное посреди этой кутерьмы в ад — холодный воздух охотно делится прохладой, будто наделяя прощальным подарком. Тело вопит о критическом состоянии. Руки, липкие от пота, крови и грязи, судорожно сжимаются, но сил тащить хозяина вперед не осталось. И тяжелый пожарный топор, от которого веет гнилью и страхом, явно не ровня вымотанному, сжираемому местной заразой, то-ли еще не мертвому, то-ли уже не живому адепту инженерии и военного дела. Мне чуть-чуть воды, смыть кровь… вдохнуть свежего воздуха, чистого, прозрачного, отличного от текущего, тошнотворно-сладковатого. Рана ныла. Кто бы мог подумать, что здесь практически нет медикаментов? Конечно... данной ситуации особо рады насекомые с удовольствием грызущие еще живую плоть, стараясь побольше поглотить, пока теплая пища не сравнялась с плесневелым чавкающим телом, встречающим новых отчаянных бедолаг. Вот только самому блюду это приносило невероятные мучения. Яркий свет ударяет в глаза. Руки едва успевают вцепиться во что-то мягкое в попытке удержать равновесие. Голова трещит. Молниеносные лучи врезаются в лицо, пробиваются через сжатые веки, разъедают зрачки. По окончанию двухминутного активного моргания пространство изволило принять формы. Световые осколки сложились в манипуляционные отделы оранжереи, страховочные полки. Энергия лампы умиротворяюще подрагивало. Оно не коптило подобно самодельному факелу. Однако оно и не давало ответ на главный вопрос: где взаправду находится вход. В следующую секунду ход мыслей прервал оглушительный звук. Удар отдался болевой вспышкой в висках. Источником этого издевательства была толкучка, копошившаяся в чаше, придерживаемой чьей-то рукой. Этот «тяжелый молот» с остервенением истирал травяные побеги в неразделимую кашу, поднимая в воздух горький, однако свежайший аромат. Запах зелени будто глоток чистого воздуха в душных стенах, покрытых плесенью и сыростью.
Выхожу из оранжереи. Передо мной простираются виды коридора. Карта в моей голове не солгала. Когда-то здесь инженер проходил практику на третьем курсе. Больше напоминает на место тюремного заключения, но с той особенностью, что местечко заброшенное. Ремонта не проводили давным-давно. Коридор с мокрым полом не ограничивается сплошной площадью. Здесь есть двери, ведущие, предположительно, в служебные комнатки. Глаза разбегаются от обилия объектов взаимодействия. Бездумно бродить не получится, всему виной скудное освещение, нет настенных ламп или других источников света, кроме светящегося камня в моём инвентаре, случайно найденный в одном из процессов подготовки. Искушать судьбу на одном месте долго не надо. Выбрав случайное направление, надеясь побольше разведать местность, мысленно приготовился к любому исходу.