Пол под ногами сильно трясло: активность гигантского червя вызывала самое настоящее подводное землетрясение. Ломагин грязно выругался сквозь зубы. Хорошо бы, если коридор, по которому он бежал, не обвалился…
Он бежал к залу. Тот находился дальше от предыдущего отсека, и оттуда можно было попасть в расположенные дальше модули. Туда, по крайней мере, Иерихон будет добираться дольше. Пусть Ломагин уже и смирился с тем, что живым из этой истории ему вряд ли удастся выбраться, подыхать от лезвий, когтей зубов и щупалец терзателей он не собирался.
Он не зря считал, что до того ему их попадалось слишком мало для нынешней локации. Ну вот — дождался! Прямо в зале обнаружились несколько проголодавшихся тварей, немедленно атаковавших Михаила. Стараясь не тратить зря боеприпасы и, используя в качестве метательных снарядов металлические ящики потяжелее, превращал самых резвых тварей в месиво из тронутого разложением мяса и осколков костей. Куски арматуры, как быстро выяснилось, тоже годились в дело: пригвожденным ими к стенам, полу и штабелям ящиков терзателей требовалось время, чтобы освободиться.
Но меньше их не становилось: взамен выбывшим тварям в зал лезли новые, будто все находившиеся здесь твари разом получили команду убить Ломагина. Ему приходилось вертеться, как белке в колесе, но вечно это продолжаться не могло.
Послышался нарастающий шум: что-то большое приближалось, пробиваясь прямо сквозь стены. Ломагин отбежал подальше, и вовремя: стена зала с ближней стороны буквально взорвалась изнутри. С торжествующим визгом гигантский червь ворвался в зал, передавив попутно немало тварей помельче.
Башка твари в какой-то миг вновь оказалась слишком близко. Воронкообразная пасть с хрипом втянула в себя воздух, но Ломагин не собирался зевать: попытка добраться до него стоила Иерихону еще одного светящегося нароста. Гигант, в отличие от прочих терзателей, явно чувствовал боль — иначе почему он, снова завизжав, дернулся всем телом куда-то в сторону? Ломагин в это время бросился прочь от червя. Он пытался придумать, что делать дальше, но в голове испуганно метались обрывки мыслей. Паника захлестывала с головой. Вот она, настоящая безысходность — что вообще можно противопоставить такой громадине?
Лихорадочно мечущийся взгляд инженера зацепился на несколько бочек ближе к центру зала. Топливные элементы и горючее! На мгновение он даже воспрянул духом. Нет уж, без борьбы он не сдастся!
Иерихон вновь обернулся к нему, и Ломагин выстрелил ему в башку зарядом РПГ-32. Гигант замедлился, и Михаил, не теряя времени, тут же бросился к бочкам…
… и щупальце, внезапно метнувшееся ему наперерез, едва не превратило его в отбивную. Ломагин едва успел пригнуться и проскочить под массивным отростком. Проклятье!
Подхватив одну из бочек, инженер метнул ее прямо в пасть Иерихона и, когда та оказалась внутри, выстрелил ей вслед из гранатомёта. Топливо, находившееся внутри, легко воспламенялось: короткой очереди хватило, чтобы бочка взорвалась.
Иерихон заметался по залу, вновь давя прибывающих терзателей, круша оборудование и натыкаясь на собственные щупальца. Ломагин, пользуясь ситуацией, повторил свой маневр с бочкой, но теперь прицелился в грудную клетку. Жаль, этого не хватило, чтобы хотя бы крепко оглушить эту гадину! Ломагин старался держаться ближе к дальней стене — разъяренный гигантский червь мог запросто раздавить и его тоже.
Пока что счет вроде бы шел в пользу Ломагина: Иерихон лишился еще двух наростов на голове. Но и Ломагину пока не удавалось найти убежище понадежнее, а «патроны» уже почти закончились. Но чтобы взорвать бочки, хватало и этого. Еще один бросок в морду твари вышел весьма удачным: уцелел только один нарост. Но раньше, чем инженер успел хотя бы наметить дальнейшие действия, взметнувшееся совсем рядом щупальце отшвырнуло его к стене. Удар вышел вполсилы, почти что на излете — должно быть, только благодаря этому Ломагин остался жив. Он сумел быстро подняться на ноги.
Монстр в какой-то миг повернул к Ломагину изуродованную башку. Тот вскинул гранатомет — благо, его легко можно было удерживать одной рукой, — и выстрелил в последний нарост на морде Иерихона. Это было, скорее, жестом отчаяния — но Михаил попал в цель. Нарост взорвался, и тварь, снова завизжав, ударилась башкой о потолок. Металл жалобно заскрежетал. Червь неловко извернулся — и снова впечатался в потолок. Стены зала вздрогнули — и все звуки потонули в оглушительном грохоте. Зал рушился: часть металлоконструкций уже упали вниз, придавив верхнюю часть тела Иерихона. Он стряхнул их, но сверху падали новые куски каркаса.