— Ладно, Инга, всё хорошо. Ты дома, я вернулся, так что, можно считать, что у нас по-прежнему. Ладно, извини, я сегодня немного подустал. Всё-таки рано пришлось встать и часа три трястись в дороге. И день хлопотный выдался. Посмотрю на детей и лягу спать.
Хотя, я на самом деле устал. И меня больше всего нервировала сама встреча с Ингой. Ругаться мне нисколько не хотелось, поэтому я посмотрел на детей, немного пощекотал им животики и лёг спать, конечно, в зале на диване, один. Недовольный взгляд не совсем верной жены меня нисколько не тронул. Сейчас мне не требовались ни её объяснения, ни прелести и нежность. Чудик и есть. И что мне делать с женой, даже после нескольких ссор продолжающих встречи с прежними хахалями, откровенно позарившихся на мои деньги, так ещё и спокойно выслушивающих от них предложения о замужестве? Ведь ни слова не сказала в поддержку меня! Уже ей самой открыто говорят, что не любит своего мужа! На хрена она мне⁈
На этот раз я спал чутко. Ночью Инга попыталась подойти к дивану, и, как в прежний раз, в одной ночнушке. Но я, проснувшись, лишь попросил ей не мешать спать, и она ушла. Мне почудилось, что чуть позже послышался и тихий плач, но это меня не тронуло.
Утром, весь разбитый от тревожного сна, наскоро попив чай и не обратив никакого внимания на выпечку Инги, я отправился на работу. Но этот день у меня уже с утра выдался нервным.
Меня почти сразу же вызвали к замначальника отдела. И сам Лев Абрамович был на месте, так и Иван Тимофеевич присутствовал. После январской беседы насчёт одного «стукача» мы с секретарём парткома отдела больше не встречались. Хотя, и на этот раз мораль мне читал больше он:
— Тут, товарищ Репнин, аж четыре благодарности насчёт тебя из Кириши поступило. И горкомы КПСС и ВЛКСМ, и горисполком, и местное РОВД благодарят тебя за активное участие в культурной жизни родного города и задержание опасных преступников. Так и второй секретарь горкома КПСС оттуда, как оказалось, вчера целый день провёл на нашем заводе и имел встречи с руководством. Само собой, всевозможная помощь твоему родному городу будет оказана. И стиральные машины в первую очередь поставят. Хотя, как мне удалось узнать, ты у нас, Вячеслав, хоть и вырос в Киришах, всё-таки родился в Ленинграде и часть детства провёл у нас. И почему ты не хочешь участвовать в культурной жизни ещё одного родного города, так и своего завода? И мы тут не чужие тебе. Уже восемь месяцев вместе работаем. А ты бросил свой же ВИА в самый ответственный момент. Чуть не сорвали такое ответственное выступление на 9 Мая. Понятно, что и времени не хватило на подготовку, так и товарищ Савицкий не имел достаточного опыта. А ещё ты увёл своих друзей. Понятно, что обиделся. Хотя, я слышал, что у тебя опять нелады с женой. Но это же не повод бросить своих товарищей. Тебе, товарищ Репнин, ещё один выговор влепить надо. За несознательность!
Глава 25
На круги своя…
Ну, опять выговором грозят! Уже по партийной линии! Это уже серьёзнее. Я, что ли, виноват, что один карьерист хотел выслужиться и глупо себя повёл? Надо было трезво оценивать свои возможности!
Да, коллеги уже донесли до меня, что ВИА «Май» не совсем удачно выступил восьмого мая с концертом на День Победы. Женя взял много — чуть ли не половину номеров, патриотических песен советских композиторов, но подготовиться толком ансамбль не успел. Сильно сократив прежний репертуар, решил отомстить мне? Ну, тут, скорее, и разные начальники своё мнение Жене навязали. И зачем надо было трогать мировые и советские шедевры?
Хотя, Ивана Тимофеевича я успел немного изучить, поэтому его уважал. Понятно, что большие начальники посчитали для себя не по уровню встречи со мной, но и начальники своего отдела не пустое место. С ними тоже надо ладить.
— Э, извините, Иван Тимофеевич. Как-то всё вместе и спонтанно получилось. Действительно, несознательность проявил. Но всё-таки с товарищем Савицким мне было не сработаться. Наши видения на организацию работы оказались разными.
— Товарищ Савицкий уже ушёл. Он не оправдал доверия. Но вот ты, Вячеслав, должен вернуться в ВИА. Кстати, приглядывать за его работой будет не комсомол, а партия. Я уже назначен заместителем, а ты будешь руководителем, и так уж вмешиваться в твою работу мне не с руки. И я тебе верю. Ну, что, согласен?
Ну, понятно, кто будет настоящим руководителем. Но, раз уже партия, то и отказываться намного опаснее.
— Э, ИванТимофеевич, спасибо за доверие. Я согласен. Только примут ли меня прежние участники? Не будет вызывать отторжения то, что я как бы их бросил? После моего ухода многие из них со мной вообще не разговаривали.