Приехали и Пётр с Самсоном, так ещё и с жёнами, хотя, уже слегка пополневшими. Явно беременные. Ранее и не приглядывался, а сейчас сразу же бросилось в глаза. Что же, я рад за приятелей. Они с удовольствием посмотрели на нашу репетицию. Пока мы лишь повторили малую часть прежних номеров. В небольших перерывах я смог и слегка переговорить со своими приятелями. Что поделаешь, пасут сыщики меня, и даже так. Таиться я не стал и рассказал им и о награждении, и немного делах в Кириши. Хотя, не всё. О встрече в Москве с другом им знать ни к чему, так и встрече с Альбиной тоже. Чего напрасно нервировать Петра? Хотя, нечего было ему лезть к подруге Вячеслава! И всё равно ведь переспал! И то, что я узнал от Виталика, тоже тайна следствия, да и не хочется вспоминать. Но любопытство приятелей я явно удовлетворил. Правда, они и сами поделились со мной местными новостями, которые и меня касались. Хорошо, что проклятый Альберт с компанией сидели, и пусть следствие не торопилось, но им, хоть смертная казнь и не грозила, реально светили большие сроки. И больше всех главарю. И красавчик Паша, как оказалось, сильно влип. Дело об его избиении грозило остаться не раскрытым, но незаконные валютные операции, и крупные, ему уже шили. Но мои приятели мой пыл сразу охладили. Сказали, что в дело, помимо родителей и прочих родственников, вступили разные высокие заступники и, скорее, его «отмажут», пусть и не скоро. Хотя, тоже неплохо. Теперь Паше никогда не отмыться и орлом не взлететь. Так и останется мелким жуликом, хотя, может, станет и крупным, но мне можно будет плевать на него с высокой колокольни. Так и потом всё равно на него управу найду!
В общем, поговорили, обсудили свои дела. Мне можно было жить спокойно. Но одна неприятность всё-таки имелась. Приятели не удержались и попытались выяснить и причину моей последней ссоры с Ингой. Но тут я таиться не стал. Петя с Самсоном слегка нахмурились, но пообещали мне уточнить всё насчёт этого Марата. Особой опасности, вроде не было? У меня мировоззрение с другого времени, и потому и честью, и достоинством и жены, и себя заморачиваться я не буду. Каждый должен получить то, что ему полагается, в том числе и за измену, и даже неудачные попытки. Хотя, откуда я знаю, что не рогоносец? Может, «рога» у меня уже цветут и пахнут другими мужчинами? Я ведь пока сужу о верности Инги только с её слов. Я не маг-гинеколог и проверить её не смогу.
Репетиция прошла спокойно. Хотя, Иван Тимофеевич позвал Ингу и о чём-то с ней ненадолго переговорил. Я видел, что она всё кивала ему, явно и радостно соглашаюсь со всем, что он говорил. Ну, захочет, расскажет, нет, её дело. Главное, я, как просили, сделал шаги к примирению. Хотя, самому сильно хотелось!
Домой мы поехали, конечно, вместе. Малыши уже подросли и набрали вес. Я с удовольствием захапал себе и сына, и дочку. А Инга, довольная, сидела рядом. Что ни есть дружная семейка. Но нам дома явно предстоял и важный разговор.
Инга сразу же накормила детей и уложила их спать. Чуть позже мы сели ужинать. И тут жена, похоже, решила, что наступил момент для выяснения отношений меж нами. А вот мне ничего обсуждать не хотелось. Я и ранее много чего важного и хорошего ей предлагал и требовал, но толку оказалось мало. И при виде Паши её замыкало, и с Альбертом она тайно встречалась, и Паша с Маратом нагло к ней приставали, но она всё это просто скрыла от меня.
— Знаешь, Слава, этот Иван Тимофеевич сказал, что нам дают четырёхкомнатную квартиру. А ещё он попросил нас помириться и больше не ссориться. И рассказал много интересного. Оказывается, тебя наградили двумя боевыми орденами, и при награждении ты разговаривал с самим Брежневым! А ещё твоему отцу присвоили звание Героя! И это через столько лет после войны? Понятно, что это из-за тебя. — Вот это мне не понравилось! Может, и из-за меня, но отец Вячеслава реально воевал геройски! — Так что, извини, Слава, и жаль, что у нас ранее имелись некоторые разногласия. — Я удивился, что Инга сумела подобрать такое нейтральное выражение. Да после таких «разногласий» вешаться с горя можно! И Николай знал таких дураков! — Только, пожалуйста, не напоминай мне о них снова. Ей богу, поверь, ничего такого больше не будет! А ты у меня, Слава, и миленький, и настоящий герой, но почему-то всегда таился.