Вспомнив о своей неудачной попытке восполнить запас калорий в своём организме, Ломагин поморщился, невольно посмотрев на ногу. Ублюдок подкрался к нему незаметно, подобрав идеальный момент, когда Ломагин сосредоточил свое внимание на неподвижно лежащем теле перед ним. Нападение со спины чуть не поставило жирную точку в жизни Ломагина. Существо мало чем отличающееся от обычного зомби, в реальности на порядок превосходило своего медлительного собрата.
Сильные удары, скорость, и самое главное — интеллект, эта отрыжка бездны хорошо мимикрировал под тупого мертвеца, до последнего ничем себя не выдавая. И самое главное, эти твари, как и лизуны, охотились стаей. Десять-четырнадцать особей сначала загоняли свою жертву в ловушку, лишая её всяческих сил к сопротивлению, попутно ломая её волю, а затем разрывали её на куски, жадно поглощая фонтанирующие кровью останки своей жертвы.
Как Ломагин это понял?
На самом деле очень просто, во время своего перемещения по бесконечным тоннелям он наткнулся на остатки отряда, покинувшего лабораторию перед ним, точнее на ту часть отряда, что смогла пережить встречу с чешуйчатой тварью. Слегка пошатываясь, Ломагин разглядывал разорванные и обглоданные тела своих бывших тюремщиков, не испытывая к мертвецам особого злорадства, всё же они вытащили его из довольно безысходной ситуации, поневоле дав шанс на жизнь. Парадоксально, солдаты прошли через сущий ад, чтобы бесславно подохнуть в канализации, так и не выполнив своей миссии.
Собирая трофеи с обезображенных тел солдат, Ломагин на своей шкуре прочувствовал, как новый враг охотится. Легкий свит перемежающийся щелканьем и стремительные тени понеслись на неподвижно стоящего Ломагина. Несмотря на своё довольно бедственное положение и голод, сводящий с ума, Ломагин по скорости своей реакции всё же стоял на ступень выше обычного человека, поэтому попавшие в его поле зрения враги, были срезаны в воздухе несколькими автоматными очередями, давая ему тем самым шанс на побег.
Петляя в попытках сбросить хвост и окончательно потеряв чувство направления ему не повезло открыть еще один факт о своём противнике. Безжалостно расстреляв оторвавшегося от своей стаи монстра, выместив на нём весь свой гнев, Ломагин упокоил тварь выстрелом в голову. Склонившись над неподвижно лежащим телом, он хотел было перекусить незадачливым ублюдком, как тот решил сделать свой ход, чуть не вцепившись ему в горло. Одно лишь чудо и постоянное ожидание подвоха позволили Ломагину избежать смертельного ранения. Он откупился от смерти большим куском мяса со своей ноги и неприятными ощущениями, преследующими его до сих пор.
Кто бы мог подумать, лобная кость у твари стала более плотной и толстой, защитив её мозг от одиночного выстрела.
«А от очереди в упор не защитила». – Хищный оскал на мгновение появился на лице военного инженера, впрочем, сразу же уступив место уныло поджатым губам. Пытаясь сбросить надоедливый хвост, он использовал последнюю гранату, засунув ту в большую трещину в небольшом, с человеческий рост, проходе между двумя тоннелями. Собственно взрыв и последовавшее за ним обрушение прохода позволили Ломагину оторваться от преследователей.
Звук раздавшийся спереди заставил Ломагина насторожиться. Луч фонаря на краткий миг высветил едва торчащий над водой гребень его старого знакомого крокодила-переростка, который не так давно пытался его сожрать. Радовало одно, чешуйчатый не особо любил далеко отходить от водоёма, коим ему служил широкий, глубиной в несколько метров желоб, доверху наполненный водой. Тварь любила внезапность, нападая на своих жертв из-под толщи воды. К слову, ходячей машине смерти было глубоко наплевать кем закусывать, люди, мертвецы, или ещё какие мутанты, огромный желудок крокодила с превеликим удовольствием переваривал любой вид пищи.
«И куда мне идти?»
И так небольшое количество доступных Ломагину маршрутов в очередной раз уменьшилось, сократившись до одного. Единственным безопасным вариантом был проход у противоположной стены, находящийся в нескольких метрах от него, в который он и собирался нырнуть, отчаянно надеясь, что в нём он не встретит кого-то столь похожего на своих недавних противников.
Старые трубы, каждый их миллиметр, отлитый из довольно неплохой стали, был покрыт ржавчиной и какой-то дурно выглядящей слизью. Смрад и сырость ударили в ноздри Ломагина стоило ему только зайти в выбранный проход. Узкий проход был серьёзно затоплен. Он утопал по пояс в воде, а грязь, в избытке скопившаяся на полу, была сродни трясине превращая каждый его шаг в испытание на выносливость. Всевозможный мусор в изобилии, плавающий на поверхности, еще больше затруднял перемещение.
«Дерьмо собачье, угораздило же меня забраться в это место, надеюсь, под водой не скрывается голодная тварь только и ждущая, что на неё наступит какой-нибудь неудачник».
Словно отвечая его мыслям, обнаженную кожу его ноги обвило что-то крупное и склизкое, напоминающее своей консистенцией желе, если бы он могло еще постоянно сокращаться. Спустя мгновение, неизвестное существо присосалось к ноге Ломагина, острыми челюстям разрывая его кожу, начав с немыслимым вожделением поглощать вкусную кровь.
Резко опущенная под воду рука смогла ухватить ещё одну извивающуюся тварь намеревающуюся присоединится к пиршеству. Вытащив свою добычу из-под воды, Ломагин с удивлением узнал в ней огромную пиявку толщиной в половину его ладони.
— Ну просто охренеть, ребята, как сильно вы вымахали, – только и смог произнести Ломагин с удивлением рассматривая свою находку. Он чувствовал, как всё больше число пиявок впивается в его тело не обращая внимание на покрывающую его одежду, их мощные челюсти терзали его тело, их желание поглотить его было столь велико, что стало буквально осязаемым.
Через несколько секунды, будь то этого было мало, неподвижная гладь воды взорвалась изнутри и сотни голодных, жирных тел со всех сторон бросилось на неподвижно стоящего Ломагина, отталкивая друг друга, пиявки стремились как можно скорее насладится тёплой кровью замершей от страха жертвы.
Правда вместо ужаса на лице Ломагина впервые за долгое время расцвела яркая улыбка. С превеликой осторожностью, шатаясь под градом ударов вылетающих из-под воды хищников, он закрепил свой автомат между трубами, боясь испортить своё оружие избыточным количеством воды, в которую ему придётся сейчас погрузиться.
Наконец, когда дело было сделано, военный инженер, облепленный извивающимися тварями с ног до головы, позволил увлечь себя под непроглядную толщу воды. Единственной мыслью, которая проскочила в его голове, было слово – «Еда».
Первой, кто почувствовал неладное оказалась, как ни странно, самая первая хищница, дорвавшаяся до теплокровной добычи. Жидкость, которая должна была без всяческий проблем поглощаться и усваиваться ее организмом в какой-то момент стала чрезвычайно вязкой и липкой. Кровь Ломагина жадно обволакивала каждый миллиметр внутренностей хищницы, чтобы затем накинутся на нее всепожирающей волной. Изголодавшийся, ослабленный борьбой с антивирусом, и постоянными попытками залечить час от часу множившиеся ранения, организм Ломагина, внезапно оказался на шведском столе. Кто бы мог подумать, что еда сама, без всяческих понуканий неслась к нему и в отличие от множества других противников, пища всего лишь хотела поглотить его кровь. В беспросветной тьме, что долгое время окружала Ломагина, наконец, зажегся яркий луч света.