«Рэй, где же ты? Почему тебя нет именно сейчас?» — Судорожно кричал ее мозг.
События из детства, когда маленький Адам застал изнасилование своей матери, вспыхнули перед глазами, заставляя волосы встать дыбом. Сейчас перед ним появилась возможность отомстить женщинам за их слабость, доступность, моменты, когда они причиняли мужчинам физическую и психологическую боль. Естественно, больной мозг бывшего автомеханика не мог думать иначе о представительницах прекрасного пола, поэтому искал глупые оправдания своей бесчеловечностью.
— Сучка, хули ты там расселась? Встала и подошла. Живо. — Холодный, как сталь, голос прогрохотал по небольшой комнатушке, отражаясь о стены и проникая в каждую клетку, сея там ужас.
Девушка даже не шелохнулась, так и продолжила сидеть, едва ли не захлебываясь в собственных слезах. Ее разум, мозг, да хоть что-то, способное рационально мыслить, отключилось, оставляя это тело на произвол судьбы. Ну, а мужчине большего и не надо, чтобы начать действовать.
Ринувшись к Уиллоу, Митчелл схватил ее за плечи, оставляя там синяки от захвата, а после швырнул ее в другой конец комнаты. Тело девушки пролетело пару метров и приземлилось на столик для глажки. Так как он был металлический, то урон достался только человеку. Воздух из легких выбился с глухим свистом, а не зажившая лопатка прострелила невыносимой болью, вызывая в глазах вспышки молний. Наркоман упивался своей властью и тем, что его жертва не дает отпор. Подойдя к столику, он оттащил его в середину комнату, а после вернулся к девушке, что не смела подняться на ноги. Схватив ту за волосы, он силой заставил ее встать и направил к столу, точно вел собаку на поводке.
— Если хоть дернешься или заорешь… тебе язык вырежу. И это станет лишь началом. Лежи. Молча. — Процедил сквозь гнилые зубы Адам.
После этих слов начался кошмар Уиллоу, именуемый насилием. Мужчина стянул ее штаны вместе с нижним бельем вниз, а верхнюю одежду порезал ножом. По его же приказу девушка расставила ноги без возможности свести их, руками обхватила углы столика и молча лежала животом вниз на холодной поверхности мебели.
В ее голове было пусто, как в черной дыре, оно и к лучшему, легче перенесет этот ужас, лишь слезы ручьями текли по ее красивому лицу. Пристроившись сзади, Митчелл расстегнул ширинку своих джинсовых штанов, приспустил черные боксеры и достал эрегированный половый орган, проводя по нему рукой. Такого рода совокупление доставляло ему невообразимое, лучшее удовольствие, ведь он являлся садистом до мозга костей.
Головка уперлась в щель, а секундой позже толкнулась в нее, резким движением бедер, разрывая девственную плеву. Сухой, сжатый и не готовый половой орган взорвался болью, а по женскому бедру потекла струйка крови. От жгучих ощущений девушка крепко зажмурила глаза и сильнее обхватила края столика, ставшего ей опорой.
«Черт, мне больно… П-помогите… Кто-нибудь». — Казалось, душа рвется на части, разбиваясь на тысячи осколков от обиды или грусти. Снова одна.
Позади послышался протяжный стон мужчины, а следом начались умеренные толчки, приносящие лишь мучения. Спустя полторы минуты Адам вцепился в ее бока, ища поддержку, чтобы не упасть и ускорился, пыхтя, как паровоз. Половые губы покраснели, кровоточили и отзывались болью при каждом движении.
Дверь комнаты открылась и в нее вошел Тодд, теребя пряжку ремня. Когда парень поднял голову, то был крайне удивлен, что первым «сорвавшим вишенку» стал босс. На его пухлом лице отразилась печаль, но она быстро сменилась на возбуждение и интерес. Отметив, что вход был занят, он прошагал к лицу девушки и похлопал увесистой ладонью по ее подбородку, вынуждая ту поднять голову повыше. Его не остановил ее пустой взгляд, ведь ширинка также была расстегнута, а небольшой половой орган уже маячил возле окровавленных губ девушки.
— Укусишь — убью. — После этой фразы Джонсон пальцами раскрыл той рот, а после всунул результат эрекции.
Ощущать настоящий рот на своем половом органе было замечательно, особенно такой красавицы. Неприятный, даже немного гнилой запах ударил девушке в нос, вызывая мгновенный позыв рвоты. Жирдяй явно не знал что такое душ и мыло, это можно было определить еще и по вкусу его органа. Уиллоу сравнила это с обсасыванием голой крысы, сдохшей три дня назад и которая уже начала гнить.
Голова со временем устала находиться в этой позе, поэтому неосознанно опустилась вниз, чем вызвала негодование у парня. Тот в свою очередь силы не жалел, когда наотмашь ударил ее по лицу, вынув перед этим половой орган изо рта.
— Гребаная мразь! Соси нормально! — Жестко схватив ту за волосы, он до упора вновь вставил эрекцию меж ее губ и теперь действительно начал насиловать ее рот, желая прийти к своему финишу.
В это время Адам уже мог потрогать оргазм, ощутить его, ведь его старания почти увенчались успехом. Хлюпающие звуки крови и его смазки наполнили комнату, превращая это место в один из прототипов преисподней.
— М-вх! Ах! А-а-а! — Наконец излился Митчел, замедляя движения бедер. Его улыбка вновь просияла на сморщенном лице.
Высунув пенис, мужчина оценил состояние вагины и пришел к выводу, что «находка» сможет обслужить всех его друзей до наступления темноты, когда выходить на улицу становиться опасно для жизни, куда опаснее, чем днем.
— Харли, мальчик мой, заходи! — позвал босс «лсдшника» и тот явилсся в течении пары секунд. — Сегодня у нас праздник, играйтесь на здоровье.
18:22. Буббу. Прачечная.
Уже не помню сколько лежу на этом холодном, грязном полу, в окружении своей разрезанной одежды, крови и спермы. В голове, словно карусель, проигрывались отрывки событий, произошедший около часа назад.
»… Кто-то удерживает мою голову за волосы и вколачивается своим вонючим органом, не давая мне сделать полноценный вздох. Его растительность на лобке колола мой нос, вызывая там жуткое раздражение. Мне хочется блевать, лишь бы не чувствовать больше эту мерзотную вонь и горячую и шершавую сардельку во рту. Это длилось минуту? Две? Пять? Не помню, когда почувствовала горькую жидкость, стекающую по моему горлу. Потом моя голова наконец опустилась вниз, с грохотом ударившись подбородком о край стола».
Зажмурила сухие глаза, которые больше не могли плакать, лишь отдавать болью при малейшем моргании. Мне не хотелось вновь и вновь проживать эти ужасные события, но безжалостный мозг продолжал подкидывать их.
»… Кто теперь где? Орган очень тонкий, поэтому не так больно, наверное… это последний вошедший. Зато садист теперь пристроился спереди и буквально испытывает способности моего рта растягиваться. Он и этот мерзкий толстяк пытаются всунуть свои причиндалы одновременно, при этом хохоча, будто находятся на просмотре комедийного фильма в кинотеатре. Все тело горит после ударов армейским ремнем того ублюдка-садиста. Как же он наслаждался, когда щедро осыпал мое и так искалеченное тело громкими хлопками, оставляющими на коже красные, а иногда и синеватые отметины».
Нужно идти домой, но сил нет. Наверное, сейчас ночь, а значит выходить на улицу слишком опасно. Но разве что-то может быть хуже группового изнасилования? Даже смерть сейчас казалась подарком Богов, спасением от боли и мучений, еще одной психологической травмы.