Ломагин не дошёл до двери нескольких метров, как ослабший организм решил продемонстрировать ему свое «фи». Неожиданно закружившаяся голова и предательски подогнувшиеся ноги, заставили Ломагина вновь оказаться на мокром полу.
— Говнюк, что ты творишь? – Заорал мужчина, почувствовав прикосновение человеческой ладони к своей ноге. – Тебе точно пиз… — слова застряли в горле мужчины, стоило ему только посмотреть на того смертника, что посмел побеспокоить его покой. Известный, пусть и в узких кругах, ученый отрицающий существование всего сверхъестественного, говоря всем и всё, что наука и есть истинный творец всего необычного. Впервые в жизни, он потерял дар речи, смотря в горящие красным глаза, словно толкая тяжелую тележку в гору, он смог вымолвить своё последнее слово.
Какая ирония судьбы, перед своей смертью, ученый отправивший под нож сотни человек, стал верующим, совершенно не осознавая того факта, что именно его коллега, используя научные изыскания породил это ужасающее существо скрывающееся под обличием красивого мужчины. С чавкающими звуками монстр, в которого превратился Ломагин, пожирал тучно тело мужчины, а вырвавшиеся из тела белесые нити поглощали рекой текущую на пол кровь, стремясь не упустить ни единой питательной молекулы.
Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить.
Ломагин, как никто другой подходил под описание Петра. Человек снаружи, демон внутри. Довольно слизывающий кровь со своих ладоней монстр, навсегда стал сутью военного инженера. На протяжении всей свой жизни Ломагин будет вынужден бороться со своим вторым «Я», и в тот момент, когда он ослабит схватку, позволит бездне окончательно поглотить себя, именно тогда его путь будет закончен.
Сидя под тёплыми струями продолжающей течь воды, Ломагин чувствовал умиротворение, наполнившее его душу, он дал волю внутреннему зверю, но в тоже время, он смог утихомирить его, как только от мужчины не осталось и следа. Ощущать себя беспомощным существом было очень тяжело, и теперь, чувствуя силу, вновь воспылавшую в глубинах его тела, Ломагин был доволен.
“Может быть, это моё предназначение, карать грешников, обрывать их жизненный путь, призывать к ответу за совершённые ими преступления?”- Задался животрепещущим вопросом военный инженер. “Нет, это будет уже слишком, так и крышей поехать недолго, простой убийца, и оправдывать свои поступки религиозной чушью, означает вступить на скользкую дорожку в никуда.” – Одернул себя Ломагин, медленно поднимаясь с пола. Выходить из-под тёплого душа не было никакого желания, хотелось остаться здесь ещё на часик, прийти в себя, собраться с мыслями. Но, с сожалением вздохнув, Ломагин закрыл вентиль душа, возводя преграду перед потоком воды.
“Время поработать.” – Произнес военный инженер, забирая с полки телефон. Но для начала, ему была нужна одежда. Осмотрев вещи убитого, Ломагин с сожалением констатировал, что они ему малы и придётся потратить время на поиски своего размера. Благо раздевалка, к которой примыкала душевая, была совершенно пуста. Большинству людей перед угрозой прорыва было совершенно не до таких мелочей, как гигиена. Помещение занимало внушительный объём, шкафчиков для персонала хватало с избытком.
— Придется попотеть, — пробормотал себе под нос Ломагин, подходя к первой дверце. Ящик за ящиком, одна дверца безжалостно открывалась за другой, встроенные замки пасовали перед силой военного инженера, словно и не замечающего результатов человеческого гения в деле защиты собственности.
На подбор одежды у военного инженера ушло много времени, доверяя внутренним ощущениям, он мог утверждать, что на поиск вещей у него ушло минимум полчаса монотонной работы. Пока, наконец, он не наткнулся на одежду подходящую ему по размеру.
— «Владимир Зеленский, старший уборщик» — гласила надпись на шкафчике. – Символично, – хмыкнул военный инженер, облачаясь в форму темно-синего цвета, с вышитой на левом рукаве эмблемой. Комбинезон, ботинки чуть большего размера, чем ноги Ломагина и кепка идущая комплектом, с сильно согнутым козырьком. — То, что нужно, — повеселел военный инженер. Он не сомневался в том, что коридоры и кабинеты подземного сооружения утыканы камерами и головной убор позволит ему частично сохранить свое инкогнито перед теми, кто в дальнейшем сможет получить доступ к камерам.
Отходя от шкафчика, Ломагин остановился, задумчиво нахмурившись. У него на одежде, в районе груди, была пришита бирка с именем и должностью, а значит необходимо соответствовать, поэтому из недр хранилища были извлечены ведро и швабра, зачем-то спрятанные бывшим хозяином в этом месте. “Неужели тут и инвентарь кто-то воровал?” – Удивился Ломагин, разглядывая потертое от времени ведро и дурно пахнущую тряпку на швабре. Подойдя к выходу из раздевалки, Ломагин столкнулся нос к носу с мужчиной в огромных очках, открывшим дверь прямо перед его носом.
— Уб-борщик, — удивленно пробормотал мужчина, поправив указательным пальцем очки на переносице. – Я думал вас всех… впрочем, неважно, ты случаем не видел профессора?
— Это… — растерялся Ломагин, не зная, что ответить. Его выражение лица было настолько дурацким, что смотрящий на него мужчина, в глазах которого, мелькали искорки подозрения, успокоился, позволив себе даже немного улыбнуться.
— Жирный, коротышка с высоким самомнением, видел такого? – требовательно задал вопрос мужчина.
— Ам, нет, не видел, – ответил Ломагин.
— Сэр…
— Что? – обескураженно произнес Ломагин.
— Не забывай в конце добавлять «сэр», — соединив руки в молитвенном жесте, мужчина обратился к небесам, — и откуда понабрали таких идиотов, хрен с ним с профессором, лучше скажи, куда ты направляешься?
— Э… мне…
— Ты так и будешь «экать» и «мэкать», как дебил, а, гей недоношенный?
— Мне сказали убраться у господина… — взгляд Ломагина забегал в поисках ответа на вопрос мужчины. – Господина, Штайнмайера, — выкрутился Ломагин, решив вставить немецкую фамилию, сколько он не смотрел телевизор, в крупных компаниях всегда был мужик с такой фамилией.
— Что-же ты за дебил такой, госпожи Штайнмайер, идиот – чуть ли не проорал ему в лицо, учёный, — тогда пошевеливайся, дуболом, она не любит ждать. – Сказал мужчина, резко развернувшись на своих пятках, он словно комета устремился в толпу, исчезнув так же мгновенно, как и появился, по видимому потеряв всяческий интерес к Ломагину.
— Пидорас… – прошептал под нос.
“Надо же, оказался прав, фамилия очень популярная у руководящего состава, почти так же популярна, как и не занятые делом уборщики, что во имя всего святого они с ними делают. Г-м, а фамилия Штайнмайер мне знакома. Из игры какой-то…” – Ломагин с усталостью посмотрел на дверь, словно она могла дать ему ответ на все его вопросы. А вопросов к слову было не мало, и их всех можно было свести к одному и сформулировать так:
— Что делать и куда идти?
“Буду решать проблемы по мере их поступления.” — Подумал Ломагин, выходя в коридор, так ничего путного и не придумав.
Выйдя из уютной раздевалки, военный инженер сразу же попал в человеческую стихию, которая увлекла его за собой. Постоянно с кем-то сталкиваясь, отдавливая чьи-то ноги и получая проклятия в спину Ломагин пробирался по однообразным коридором, с множеством безликих кабинетов. В один из которых, он и попытался зайти, сразу же столкнувшись с несколькими парами изучающих его бренное тело, глаз, - уборщика не вызывали, вали отсюда, - произнёс мужчина похожий на моржа.