Потом она научилась глушить крик, который только зарождался в горле, тем самым облегчая свою жизнь. Но вот от истерики избавиться не удалось, иногда лицо Джилл немного опухало на утро, но блуждая одной иногда она этого даже не знала.
Но все кардинально изменилось, когда она встретилась с Ноа, ее передруг-недопарень. Моррис пришла в компанию Уиллоу и Коула, когда те нашли ее спящей на чердаке одного из заброшенных домов Франклина. Поначалу кудрявая очень испугалась и едва не грохнулась в обморок при виде двух человек в черных балдахинах, стоящих над ее душой. Но брюнетка быстро опомнилась и кинулась ее успокаивать, показывая, что они обычные люди и не желают ей зла. После часовой беседы и нескольких мини-истерик, Моррис таки оттаяла к ним и вела себя менее враждебно, но на предложения о совместном уходе из этой дыры даже и не думала соглашаться. В глазах парочки, что ее обнаружила, читалось удивление и непонимание, ведь любой другой при таком предложении уже давно висел бы на их шеях и радостно напевал «everybody loves somebody».
Но девушка поняла свою ошибку, когда, оставшись одна на всей улице, услышала противный смех Лакея, который рыскал по всяким закоулкам и вынюхивал себе пропитание. Казалось, что в тот момент весь мир опустел и остались лишь Джилл и Прыгун. По позвоночнику пробежал холодок леденящего ужаса, а ком в горле уже начал душить девочку. Мозг лихорадочно пытался продумать ходы отступления, но тут в памяти всплыли те двое, предлагающие свою помощь и Моррис подорвалась, как подстреленная, схватила свои пожитки и ринулась на улицу, не заботясь о той мелкой мрази, скачущей на спинах. В голове звучало лишь «Хоть бы они не ушли далеко! Пожалуйста!».
Тот день запомнился ей навсегда, но вот к каким он относится: хорошим или плохим — неизвестно, ведь нервов ушло тогда вагон и маленькая тележка. Догнала своих спасителей Моррис уже на выходе из города, едва ли не свалившись перед ними от усталости и глотая воздух, словно воду.
»… Уиллоу и Коул молча брели домой, в Риверсайд. На тот момент эти двое частенько там оставались, когда не бродили по окрестностям в поисках других Выживших. Их красноречивые взгляды, адресованные друг другу, говорили сами за себя. Расстроенные тем, что девушка, которую они могли бы спасти, нагло прогнала их и сама обрекла себя на одинокое существование, ребята было напоминали скисший кефир.
— Нет, ну ты видела? — не выдержал парень и негромким, но весьма эмоциональным тоном спросил у подруги.
— Ну, конечно, видела, Коул. Не понимаю… почему она отказалась. Мы ведь не похожи на Мародеров, чего шарахаться нас, словно мы не люди, а бешенные Танкеры? А ведь могли и сдружиться… — пнув камень, что валялся у ее ног, девушка свесила голову и брела, словно на заклание.
— Не понимаю вас, девушек. Вот они мы, чуть ли не на блюдечке с голубой каёмочкой, но нет, вы не вы, если не включите упертого барана. — За этими разговорами ребята не заметили, как позади, чертыхаясь бежала Джилл, у которой глаза напоминали два маленьких аквариума.
Уиллоу была сама не своя, ведь переживала за кого-то больше, чем за себя. Это было ее слабой стороной, одной из многих. На душе скребли кошки, а сердце, казалось, вот-вот и выпрыгнет наружу, чтобы самому пуститься к той бедолаге и вызволить ее из того дома. Ее тонкие пальцы рук всегда немного дрожали, последствия катастрофы, но в моменты, когда она жутко переживала или уровень адреналина повышался хоть на грамм, ее руки начинало трясти, словно она заводила моторный двигатель.
Услышав шум позади себя, парочка резко дернулись, а после на автомате обернулись хватаясь за холодное оружие, покоившееся под балдахинами. Тела уже были готовы к схватке, но при обнаружении бегущей Выжившей к ним, как к Ною во время потопа, немного успокоились. Расстояние стремительно сокращалось и, казалось, еще мгновение и кудрявая налетит на них, сбивая с ног от радости. Но Джилл словно преследовал злой рок — за ней по пятам несся Лакей, противно хохоча и подпрыгивая. По лицу девушки можно было понять, что она в курсе этого, поэтому права на передышку у нее не было, так же, как и у Уиллоу с Коулом на ожидание. Рванув ей навстречу, они таки вытащили два ножа, которые поблескивали на солнце, и молились, чтобы не опоздать.
Все произошло почти мгновенно: один прыжок и кудрявая с грохотом и сдавленным хрипом свалилась наземь, ударяясь подбородком об асфальт, а Прыгун начал драть на месте девушку, что истекала кровью и слезами, не в силах встать. Нож парня со свистом полетел в Зараженного и попал в цель. Торча меж лопаток, он, видимо, задел какой-то нерв, не позволяющий правой руке наносить царапающие удары. Уиллоу просто по инерции бежала рядом с другом — это все на что она была способна на данный момент.
— Сдохни-и-и! — зарычал Мартин и влетел в маленького вредителя двумя ногами, сшибая их обоих куда-то в кювет.
Джилл так и лежала на том месте, иногда похлипывая, а под ней уже образовалась маленькая лужица, которая ручейком переливалась в расщелина в дороге. Брюнетка упала перед ней на колени, понимая что должна помочь, но тошнота подкатила к горлу при крови и разодранной спины. Побледнев еще больше, она терпела и умоляла свое тело двигаться, протянуть руки к лежащей Моррис, привести ее в чувства и прижать, как мать прижимает свое дитя, даря ему тепло и чувство защищенности. Слезы катились градом, картина, что развернулась здесь, пробирала до мурашек.
Крепко зажмурив глаза, девушка с миловидной внешностью вцепилась в одежку будущей подруги, словно боялась, что та растворится в воздухе, пачкая руки кровью, а после убрала упавшие волосы на лицо, чтобы той стало легче дышать. Признаки жизни были, но из-за стресса и потери крови они стремительно таяли, как зажженная свеча.
— Э-эй… — негромко позвала ее Уиллоу, немного заикаясь. — Ты жива? Если ты меня слышишь, то подожди немного, мы тебе поможем. — Она успокаивала и ее и себя.
Времени было в обрез, ведь запах крови и звуки борьбы всегда привлекали непрошеных гостей. Сняв свой балдахин, она отложила его в сторону и принялась приводить Моррис в чувства, попутно помогая ей встать. В это время Коул уже расправился с Лакеем, забив его до смерти близлежащим камнем. Зрелище не для слабонервных, но оно того стоило. Измазанный гнойной кровью и грязью, да в придачу с отвратительным запахом, парень поднялся на ноги, немного пошатываясь и переводя дух, а после направился к двум бедолагам, сидящим в обнимку на окровавленном асфальте.
— Девочки, сопли оставим на потом, сейчас время выживать. Вперед-вперед! — подбадривание пошло всем на пользу и уже через несколько минут, троица, ковыляя, двигалась в ближайшее убежище залатать раны».
С тех самых пор, Уиллоу и Джилл неразлучные подружки, словно волнистые попугайчики, а Коул время от времени подшучивает над кудрявой «лежачий полицейский».
Ноа Янг всегда был примером для своих братьев и сестер: образованный, культурный, умный и спортивный парень. Гордость родителей, как любили говорить соседи или знакомые. В голове парня рождались великие идеи, которые он хотел воплотить в жизнь, показать всему миру, что это он их хозяин. Полностью зацикленные на учебе и саморазвитии, он впитывал как губка знания и учился на своих ошибках. По мере того, как мальчик рос, в нем боролись две мечты: карьера футболиста или же посвятить жизнь медицине. Оба направления его привлекали и манили, заставляя путаться в себе, останавливаться и обдумывать. В подростковом возрасте гормоны играли свое и Ноа частенько ошивался в каких-то подворотнях с такими же как и он, но держался подальше от травки или чего похуже. Его жизнь не отличалась какими-то яркими событиями, как у других ребят, разве что выезды на соревнования или же различные курсы у специалистов той или иной сферы. Его братья и сестры смотрели на него с обожанием, видя над его головой выдуманный нимб, так они его любили. Родители днями пропадали на работе, поэтому Ноа взял на себя еще и воспитание подрастающего поколения их семьи. Девочек он водил на различные кружки, будь то танцы или плавание, а мальчики дружно ходили на баскетбол.