Такаши Ода встал с кресла с серьёзным лицом. Другие самураи остались на местах.
— Мы согласны сотрудничать с вами, Игорь Сергеевич, и всеми силами помогать в осуществлении вашей задумки. Однако есть одно условие, которое мы были вынуждены…
— К делу! — рыкнул я.
Не сдержался. Усталость и нервы довели меня до предела. Если они сейчас же не выложат все карты, я пошлю к чертям и их, и всю Японию. Пусть сами разбираются с имперской армией, когда у Державина лопнет терпение или начнутся подозрения в измене.
Оде явно не понравился мой тон, но он не стал обострять.
— Вы единственный гарант наших интересов, Игорь Сергеевич. И чтобы мы были уверены в вашей надёжности, вы должны взять в жёны Такеда Азуми, единственную дочь Изаму-сана и наследницу великого дома Такеда.
Когда Такаши закончил говорить, повисло молчание. Несколько ударов сердца я переваривал его слова, а когда закончил, смог выдавить лишь это:
— Вы чё, совсем ёб…
В общем, пришлось посвятить японских самураев в некоторые особенности русского мата.
Глава 23
Я остался на один день, чтобы дать ответ. А ещё, чтобы привести здоровье в порядок и дать время Азуми восстановиться. Она потратила огромное количество сил. И по словам Изаму я каким-то образом поглотил часть её магии. И часть магии самого Изаму, который помогал дочери меня спасать.
— Простите… — я неловко ухмыльнулся.
— Ничего, Игорь-сан. Ты не виноват.
Азуми лежала в соседней комнате. Она спала и набиралась сил под присмотром Батара и Бата. Братья монголы решили пока держаться меня. Сказали, удачливый.
Ага… это точно. Если такая удача и дальше продолжит меня преследовать, могу и до тридцати не дотянуть. Ну, во второй раз.
— Вы спасли мне жизнь, — улыбнулся я. — Снова.
— Это всё Азуми, — покачал головой сэнсэй.
Он выглядел озабоченным. И немудрено. Его дочь втянули в межклановые дрязги, и вряд ли это понравилось бы любому отцу. Ему пришлось переложить груз собственных решений на хрупкие девичьи плечи.
Алёна невольно дёрнулась при упоминании Азуми. Ей жутко не понравилось условие, поставленное Одой. И ещё меньше она обрадовалась, узнав, что я взял время на раздумье. Но не для себя. Мне нужно было узнать мнение Азуми, прежде чем согласиться.
— Игорь, ты должен заниматься строительством, а не сражениями и… — Алёна не договорила, проглотив мысль, что мне не следовало бы соглашаться.
— Твои бы слова, да богу в уши… — вздохнул я.
— Я беспокоюсь, пойми. В Тунгусе ты уже лежал в больнице. И здесь это продолжается.
Она сжала мою руку так крепко, будто от злости. Хотя наверняка и поэтому тоже.
— Ханма оправился? — вспомнил я о кузнеце.
— Да, я отправил его в поместье. Аико уже сообщили, — ответил сэнсэй.
— Она наверняка очень обрадовалась, — Алёна чуть-чуть улыбнулась.
На кофейном столике стоял поднос с большим чайником и кружками. Я выдул уже литра два, а вот Изаму даже не притронулся. Наверное, его смутили европейские кружки объёмом в обычный японский чайник. А ещё наверняка удивил Оливер, который поинтересовался, не найдётся ли молока.
Его, кстати, недавно забрали военные. Пришлось сообщить, что мы раздобыли довольно важного «языка», иначе у маршала возникли бы серьёзные вопросы. Но я попросил Соколова прислать людей для сопровождения, так что с Оливером не должно ничего случиться по дороге. А вот на месте… Ну, тут никто не смог бы помочь. С Державиным британцу придётся общаться с глазу на глаз.
Я снова захотел пить и наполнил полулитровую кружку. Чёрт, как же соскучился по нормальной таре! Ода постарался на славу, обустроив мою комнату, тут уж нельзя не признать. Несмотря на всё моё уважение к местным нравам, наши традиции ближе. Особенно когда в комнате имеется большая мягкая кровать, нормальная мебель и пол-литровые кружки, которые не надо наполнять после пары глотков!
Я уже поднёс кружку ко рту, но тут взгляд упал на графин с молоком. В голове мелькнула шальная мысль. Никогда не пробовал чай с молоком. В смысле в этой жизни. В прошлой как-то пил, но не понравилось. Может, здесь что-то изменится?
Взял графин, поднёс к кружке. Очень важное решение. Ведь если вкус испортится, придётся выливать всё!
— Игорь-сан, — пробурчал изумлённый Изаму. — Ты же не собираешься…
Он с ужасом наблюдал, как носик графина склоняется над кружкой, а молоко подбирается к краю вот-вот польётся.
— Вы слишком драматизируете, — хихикнула Алёна, глядя на моё сосредоточенное лицо.
Вдруг открылась дверь.
— Она проснулась! — проголосил Батар.