Хотя, наверное, меня остановила сама японка. Она посмотрела на меня с заметным испугом. Явно боялась, что я снова подниму шум.
Тем временем Державин продолжил заседание:
— Итак, первым вопросом назначаю выбор кандидатуры на пост министра транспорта и дорожного хозяйства. Господа, — он обратился к японцам, задержав взгляд на том, кто сидел ближе всех, — прошу выразить свои пожелания по поводу деятельности будущего министра.
Как и ожидалось, голос взял именно занявший самое «козырное» место. Хотя здесь сидели и другие, постарше, этот выглядел самым авторитетным. Строгое лицо, острая бородка, убранные в пучок на затылке чёрные волосы.
Он заговорил, но на русском передавала его речь девушка:
— Да, господин генерал-губернатор. В ходе сражений были повреждены многие участки дорог. Особенно пострадал путь от Ниигаты до Токио. Необходимо первым делом заняться её восстановлением. Также разрушены важные мосты, из-за чего у населения возникают серьёзные проблемы. Особые сложности на участке…
И потянулись тягомотные разговоры, в ходе которых на должность был назначен некий Аристарх Евгеньевич Мазерский. На вид довольно стрёмный тип, да еще с таким взглядом, что я бы ему не доверил и деревенский сортир ремонтировать — сопрет даже камни. Но это уже не моё дело.
За Мазерским пошли остальные. Державин обозначал министерство, японцы высказывали проблемы и предлагали своих людей для помощи будущему министру. О том, чтобы самим встать на подобный пост, японцы даже не заикались. Но всё равно все это было только сотрясанием воздуха. Маршал давно распределил роли, а Совет устроил только из необходимости соблюсти установленный порядок.
За японцев говорил только Такеда Изаму. Тот самый, что сидел возле Державина. Девушка переводила и говорила почти без акцента, что поначалу меня удивило, но потом растворилось в общей тягомотине происходящего.
Я несколько раз едва не заснул. Соколов то и дело подпихивал меня локтем. Не знаю, чем я ему приглянулся, но он почему-то решил мне помогать.
И потому снова подтолкнул меня, когда речь пошла уже про мою персону.
— По специальному указу Сената на должность министра магоснабжения назначен представитель корпораций, граф Игорь Сергеевич Разин.
Собственное имя прибавило немного бодрости. Я встал, почувствовав, как отяжелело всё тело, заныли раны и ссадины, как чесалось за лопаткой и под коленом. Жутко чесалось, будто назло, но приходилось терпеть.
Наступило молчание. Все, кажется, ждали чего-то от меня, но чего именно?
— Вы должны принять назначение, граф, — спокойно подсказал маршал.
Чёрт. В голове всё путалось. Слава натаскивал меня насчёт этикета на подобных мероприятиях. Точнее, на этом конкретном, потому что все правила запомнить я бы не смог за такое короткое время. Но даже это вылетело из памяти из-за усталости.
Мне, наверное, должно было стать неловко или даже стыдно, но почему-то всё перерастало в злость. И только с подсказки Соколова нужные слова всплыли в голове, и я выговорил:
— Благодарю за честь, Ваше Сиятельство. Клянусь служить на благо империи, Его Величества и народа.
Старался, чтобы голос не дрогнул. Вроде получилось, но изнутри гложило. Злило. Тайфун, японская деревня, погоня… И Аико с Медведем. Они ведь…
Не успел я сесть, как вдруг Крубский выдал язвительное замечание:
— Хорош, граф! Нас этикету учить вздумали, а сами заявились в рваных обносках и не удосужились выучить…
Державин коротким взглядом заставил его заткнуться. Однако это не помогло.
Нет, Крубский-то замолчал. Но я вдруг понял, почему злюсь. Крепко, с кипящей яростью в груди.
Потому что кто-то из здесь присутствующих хотел меня убить. Просто убрать, как пешку на шахматной доске. Меня и моего спутника, который вообще не при делах. А если бы Алёна вызвалась добираться на корабле? Что случилось бы тогда?
Путаница в мыслях тоже бесила. Ярость придавала сил, но то была не хладнокровная злость, а жгучая и неуправляемая.
Обноски, значит?
Рваные, мать твою⁈
И по чьей же вине, сукин ты сын? Может, как раз по твоей⁈ А что, такая мразь наверняка способна утопить целый корабль, чтобы добиться цели!
Гнев требовал выхода, но тело не двигалось. Это походило на бурлящий котёл, у которого уже прыгала, звенела и крутилась крышка!
Затуманенным разумом я пытался сдерживаться, но злость всё же победила.
— Заткнись, падла… — прошипел я сквозь зубы.
Молчание. Зал погрузился в тишину, и даже японцы не проронили ни слова. Только Такеда слегка повёл бровью. И… улыбнулся? Наверное, показалось.