И пленник начал лепетать что-то очень быстро, сбивчиво и заикаясь, да ещё на таком жутком английском, что я едва понимал одно слово из трёх. Бедолаге пришлось повторить всё несколько раз, чтобы стало понятно — британцы расположились неподалёку.
Мы находились в деревушке на небольшом полуострове. До военной базы на материке примерно три километра. Гарнизон небольшой, но его хватит на нас с лихвой.
— Ты всё узнал? — поинтересовался Медведь.
— Да. Думаю, у нас около получаса.
— Хорошо. — Он ловким движением свернул бедолаге шею и огляделся.
Улица опустела. Посреди дороги сидели только избитый японец со своей дочкой. Она, всхлипывая, вытирала кровь с его лица и что-то шептала.
— Храбрая девушка, — задумчиво сказал Медведь.
— Согласен. — Никто, кроме неё, не осмелился пойти против британцев. Однако… Когда нас не найдут, злость сорвут на этих двоих несчастных. — Может, и зря я вмешался?
— Зря, — кивнул Медведь. — Я хотел уже за тобой идти. Там лодка у пристани, думал, уйдём по-тихому. Но ты уже удрал из спальни, а потом начал бойню.
— И ты остался, чтобы помочь?
— Мы теперь повязаны, Бригадир, — осклабился Медведь. — И нам пора уходить. Тот сучёныш приведёт отряд, верно?
Я кивнул. Жители начали понемногу вылезать из нор и осторожно подбирались к нам.
При себе у нас имелись боевой пояс с единственным рабочим блоком, пистолет, который держал при себе Медведь, и дюжина ружей с полными патронташами. Вполне неплохо, но воевать с регулярной армией не стоит. Лучше, если они вообще нас не опознают.
— Господин!
Я обернулся, услышав русскую речь. Дочь побитого японца кланялась мне, а её отец держался позади. Ему даже стоять было тяжело.
— Господин, меня зовут Аико Кодзия, — с акцентом залепетала девушка. — А это мой отец Ханма Кодзия. Спасибо вам! Вы спасли нас!
Японец тоже заговорил, но русским он, похоже, не владел. Девушка выслушала и перевела:
— Отец хочет отблагодарить вас. Просит следовать за ним.
Мы с Медведем переглянулись и решили не отказывать. Время ещё было. Чуть поодаль от дома стояла кузница. Отец с дочерью провели нас туда и без лишних разговоров вытащили из ящика свёрток, в котором лежал длинный, слегка изогнутый меч в чёрных ножнах и с чёрной рукоятью.
Японец с поклоном заговорил:
— Мой отец один из знаменитых мастеров Японии, — переводила дочь. — Британский генерал приказал ему сделать самый лучший клинок. И отец сделал.
У девушки были красивые чёрные глаза, слишком большие для японки — наверное, в роду были европейцы, и милые маленькие губки. Кажется, она уже отошла от произошедшего и выглядела на удивления спокойной. Однако подобному хладнокровию можно только позавидовать.
Медведь смотрел на неё пристальным взглядом. Тоже не понимает, что происходит?
— Отец сделал, — продолжала девушка. — Но генерал оказался плохим человеком. Бесчестным. Такому он не мог отдать своё лучшее творение.
Ханма ловким движением вынул клинок из ножен, словно его раны вдруг исцелились. Лезвие с лёгким звоном рассекло воздух и остановилось кромкой ко мне.
— Вы — достойный человек, — сказал Ханма. — Пусть этот меч служит вам верой и правдой.
Мне не оставалось ничего, кроме как принять дар и ответить поклоном. Я был не в курсе традиций, но решил, что стоит это сделать.
Меч завораживал. Клинок переливался на солнце тёмными линиями. Я чувствовал в нём присутствие магии. Отклик, будто меч признал меня.
— А мне меч? — нахмурился Медведь. — Я ведь тоже сражался!
Аико перевела отцу. Ханма выслушал и, немного подумав, ответил.
— Господин сражался, чтобы защитить нас, — уважительным тоном сказала Аико. — Вы же сражались, чтобы защитить господина. Не нам вас благодарить.
— Он мне не господин! — взбеленился Медведь.
Я его притормозил, положив руку на плечо. Убрал меч обратно в ножны, огляделся. Жители уже набрались смелости и приближались к нам. Один из них что-то крикнул Ханме. Тот ответил. Началась небольшая перебранка, но быстро закончилась, когда Медведь рыкнул в их сторону.
А затем Ханма что-то сказал дочери. Та испугалась, начала возражать, но Ханма остановил её резким словом. Аико тут же замолкла и только хныкнула, не смея перечить отцу.
Но после недолгого молчания Ханма ласково взял её за плечи, посмотрел в глаза и вкрадчиво сказал несколько слов.
По щекам Аико потекли слёзы.
— Что-то не так?
Время поджимало. Оставлять их на растерзание британцам мне не хотелось, но как уберечь раненого старика, который еле ходит?