— Аха-ха-ха-ха! Подходите! Ну же! — Соколов упивался битвой. С искренней радостью играл со смертью и до сих пор выигрывал. Несколько поверженных противников уже мешались под ногами вражеских самураев.
Однако Александр держал свою ярость в узде. Не пускался во все тяжкие, а держался строя.
Я принял на клинок удар прорвавшегося самурая.
— Сдохни! — крикнул он, ударив следом с помощью молнии.
Но это он зря. Я успел выпустить свою магию навстречу. Треск столкнувшихся молний оглушил, а вспышка получилась настолько яркой, что самурай зажмурился и скривился. Тогда-то я выхватил кинжал-танто и всадил ему прямо в пасть.
— Сам сдохни! — прорычал я, проворачивая рукоять.
Глаза будто обожгло, резкая боль заставила проморгаться. Пришлось через силу держать их открытыми. И это спасло меня от ещё одного противника — тот едва не снёс мне голову. Я увернулся, но его убрал Медведь — оглушил зарядом чистой магии.
А затем вдруг напор ослаб. Самураи попятились, и на мгновение я подумал, что они дрогнули и отступят, однако ряды расступились, пропуская двоих.
Хандан и Бодо.
На фоне пылающих взрывов, мерцаний магических зарядов и поднявшихся клубов дыма они на пару мгновений почудились демонами. Ёкаи в человеческом обличии. Маски на шлемах только добавляли схожести.
Магия вокруг них была настолько плотной, что искажала пространство. Медведь вдруг рухнул на колени, оскалился, изо всех сил сопротивляясь магическому полю. Но это был его предел.
— Ну, наконец-то! — воскликнул Александр, шагнув вперёд. — Мне надоело распыляться по мелочам! Аха-ха-ха! Ну, вы поняли? Распыляться…
— Саня! — гаркнул я в сердцах.
— Ладно, ладно, — махнул он.
Одному против двоих ему не справиться. Только выиграет время, но. Наверное, потому он и не спешил кидаться в бой. Тоже сконцентрировал вокруг себя магию, присматривался к противникам.
А мы продолжали отбиваться от самураев, которые продолжали «кусаться», чтобы не дать нам расслабиться или сбежать. Без поддержки Александра и Медведя, которого мы закрыли, сомкнув строй, сражаться стало куда тяжелее. Я понятия не имел, как долго мы сможем держаться. Так что повис вопрос, кто протянет дольше — мы или Соколов.
Хандан и Бодо оказались не многословными. Выкрикнули что-то короткое и яростное, сверкнули мечами и…
Прозвучал горн.
Все замерли, прислушиваясь. Даже из крепости стали меньше стрелять.
А затем волной до нас дошёл рёв сотен глоток. Боевой клич японских самураев разнёсся над городом.
Это были Такеда и Нагао.
━—━————༺༻————━—━
Как только подвернулся шанс, мы ворвались в поместье. Медведь пришёл в себя, когда магическое поле ослабло, я подхватил его и повёл за собой.
Вышибли двери, и сразу изнутри раздались крики. Мы уже приготовились вступить в бой, но это оказалась прислуга. Несколько человек разбежались, но одного Медведь выхватил за шкирку, потряс на весу и злобно рыкнул. Кажется, бедолага обделался.
— Пленный англичанин. Где он? — спросил я по-японски.
На самом деле, я не был уверен, где находится Слава. Допросить пока было некого, да и время не позволяло. Вряд ли самураи из числа приближённых к Уэсуги так просто всё выложили бы. Но нам подвернулась удача:
— Внизу! Я покажу, только не трогайте меня! — завизжал слуга.
Я кивнул Медведю, и тот поставил его обратно. Затем принюхался, сморщился.
— Эй, Бригадир. Да он же…
— Да. И похрен. — И добавил слуге: — Веди!
Слава нашёлся в подвале. Что-то вроде темницы. Он лежал без сознания в небольшой душной комнате. Связанный, избитый, покрытый запёкшейся кровью.
— Вот суки… — прорычал Медведь.
Я же метнулся проверить пульс. Приложил пальцы к шее, замер…
— Он жив! Быстрее, зови медиков!
Слава выглядел откровенно хреново. Пульс еле нащупывался. Нужно поспешить, иначе даже магия не сможет ему помочь.
━—━————༺༻————━—━
— Так нельзя! Это возмутительно!
Гул поднялся в просторном зале поместья Нагао, где собрались главы всех домов, выступивших на стороне Дэйчи. По моему настоянию Накамура и братья Сайго тоже были здесь. А вот Медведь почему-то не захотел присоединиться. Наверняка сейчас отдыхал в каком-нибудь кабаке…
— Я бы на вашем месте не стал возмущаться, господа, — ровным голосом ответил Авдеев. — Это довольно мягкие последствия, учитывая обстоятельства.