— Ты отлично справился, дружище! — он похлопал меня по плечу, явно не сдерживая сил. — дело осталось за малым, да?
— Ну, как сказать…
Тут возле нас остановился герцог Нейман и с холодным выражением лица предупредил:
— Будьте осторожны, граф Разин. Я проверю каждый пункт расхода по вашему министерству. И не думайте украсть хотя бы копейку!
Затем он громко хмыкнул, развернулся и спешно покинул помещение.
Александр проводил его взглядом и медленно повернулся ко мне.
— Мда… Генри Артуровичу явно не хватает женской ласки. Нервный какой.
— У него ж молодая любовница.
— Но он-то не молод, — пожал плечами Соколов.
Я сдержанно усмехнулся, когда к нам подошёл Авдеев.
— Поздравляю, господа. Устроенные вами беспорядки оказались не напрасны.
Голос у князя похолодел. Александр тоже это заметил, дружелюбно улыбнулся и воскликнул:
— Виктор Станиславович, я думал, мы уже закрыли эту тему!
— Закрыли, — ответил тот таким тоном, за котором читалось обратное.
— Так не пойдёт, — помотал головой Александр. — Ваша Светлость, мы едем ко мне в поместье. Втроём. И никаких возражений, Ваша Светлость! От прежнего владельца мне достался очень интересный погреб…
— Игорь Сергеевич, — раздался голос Державина. — Задержитесь на несколько минут, пожалуйста.
Соколов с Авдеевым с удивлением и некоторым сочувствием посмотрели на меня.
— А вас, Штирлиц, я попрошу остаться… — вздохнул я.
— Чего?
— Ничего, это я так… Идите без меня. К сожалению, у меня сейчас другие планы. Не до интересных погребов.
Мы попрощались. Державин дождался, пока члены Совета покинут зал, и выгнал слуг.
Я подошёл поближе, гадая, что происходит. Вспомнилось, как он на моих глазах прикончил Аристарха Мазерского, прошлого министра транспорта. На этом собрании выбрали нового, графа Белозёрского. Правда, на этот раз обошлись без японской делегации.
— Поздравляю, Игорь Сергеевич, — начал Державин, — вы оправдали мои ожидания. Как скоро вы приступите к строительству?
— Уже приступил, Ваше Сиятельство.
— Вот как? — ухмыльнулся он. — А если бы я отклонил проект?
— Тогда мне было бы уже всё равно.
Державин сдержанно засмеялся. А вот мне как-то не смешно было. Угроза превратиться в пепел как-то не радовала. Тем более что она до сих пор сохранялась, ведь не все самураи примкнули к Такеде и Нагао.
— Всё или ничего, да, граф? Это хороший подход. Мне нравится.
Маршал вёл себя дружелюбно, но не так, как это было в его поместье, где за улыбкой скрывалась угроза. Что-то изменилось. И мне, чёрт побери, никак не удавалось понять, что именно.
— Я получил директиву, подписанную председателем Сената Раскатовым Алексеем Викторовичем. Она касается вас, Игорь Сергеевич. — Он выдвинул ящик стола и достал папку. — У вас есть догадки, что там?
Сенат в империи уравновешивал власть императора. И, как я понял из рассказов Славы, во многом противостоял ему, чтобы сдерживать непомерные аппетиты Его Величества и аристократов, жаждущих возвращения прежних привилегий. Но что Сенату нужно от меня, я понятия не имел.
— Нет, Ваше Сиятельство.
— Ну, не стоит беспокоиться, граф, — улыбнулся Державин. — У меня хорошие новости. По прошению Совета Корпораций вам даровано поместье в округе Тояма. Поздравляю!
Он вручил мне документ. Я немного растерянно раскрыл папку и бегло прочитал указ Сената.
— Решение вступит в силу через пару дней, когда Авдеев оформит все соответствующие документы, — пояснил маршал. — Но это лишь вопрос времени.
Неожиданно, однако. Но подождите-ка… Тояма. Это же оттуда Уэсуги начали свой мятеж?
Чёрт, а подарочек-то с сюрпризом. Наверняка там куча подводных камней. И владения Ода по боком. До границы недалеко.
Зараза.
— Вам что-то не нравится? — нахмурился Державин.
— А? Нет, Ваше Сиятельство. Просто не ожидал.
— Я, признаться, тоже. Дворянин на службе корпораций, и по их же просьбе получивший поместье. Я бы мог счесть это совпадением, если бы ваши же действия не привели к освобождению Тояма от прежнего владельца.
Голос маршала снова изменился.
Он мерил меня взглядом несколько секунд, показавшиеся мне слишком долгими, но затем вдруг сказал:
— Будьте осторожны, Игорь Сергеевич. Корпораты любят использовать людей в качестве пешек и часто приносят их в жертву ради собственного обогащения.