Ну или я просто не разбираюсь в ювелирке. Собственно, никогда ей не интересовался. Вот если бы нож подарили…
— Игорь-сан, — обратился ко мне Дэйчи. — Должен предупредить. Такаши Ода что-то задумал. Не знаю что именно, но будь острожен.
— Я в курсе, Нагао-сан.
Он кивнул, затем подал знак своим людям и ушёл к дому. Мы же принялись осматриваться, примечая гербы на ожидающих во дворе воинах. Среди них Изаму отметил Ходзё, Имагава, Токугава — три менее крупных дома, но всё равно причисляемых к великим. Хотя поредевшие Нагао теперь наверняка были для них куда ближе. Но присутствовали не только они.
— Хаттори? — нахмурился Изаму.
— Что такое?
— Их владения расположены за границей. Зачем Ода позвал их?
Хороший вопрос. А вот ответ, думаю, будет не слишком радующим.
— Кто это такие? — спросил я, заметив явное беспокойство сэнсэя.
— Хаттори — особый клан. Они славятся своими необычными методами, умениями убивать незаметно, добывать информацию и пробираться прямо в тыл врага.
— Ниндзя что ли? — хмыкнул я.
— Да. Что-то вроде того. — На скулах Изаму заиграли желваки, и его беспокойство отчасти передалось и мне.
А через пару секунд к нам подошёл человек в дорогом костюме на европейский лад, хотя сам он был японцем.
— Такеда-сан, Разин-сан, — поклонился он почтительно. — Меня зовут Гайдо, я буду вас сопровождать по указу Ода-сама.
Гайдо мне не понравился. Вытянутое овальное лицо, узкие лисьи глаза, словно он что-то постоянно замышлял, и притворная услужливость, которая меня всегда бесила.
— Проводи меня к Ода-сан, — потребовал я.
— Простите, но сейчас это невозможно, — ответил он по-русски, продолжая всё также фальшиво улыбаться.
— Почему?
— Ода-сама готовится к собранию. Он просил не беспокоить его…
Тут к нам подбежал ещё один человек, но уже в японском наряде. Он спешно поклонился нам и прошептал что-то на ухо Гайдо. Того выслушал, на пару секунд изменился в лице, но затем снова улыбнулся и ещё раз поклонился нам:
— Прошу прощения. Ода-сама ожидает вас, Игорь-сан.
— Я не один.
— Простите, но…
Гайдо даже не смог улыбнуться. Боялся гнева Изаму, наверное. Но тот сделал короткий жест и сказал:
— Иди, Игорь-сан. Мы пока разместимся. Думаю, собрание начнётся ещё не скоро.
— Дотай проводит вас, Такеда-сан! — обрадовался Гайдо.
Второй слуга тоже низко поклонился и увёл Изаму с Азуми в сторону трёхэтажного дома напротив замка. Гайдо проводил их взглядом, будто убеждаясь, что всё хорошо, а затем снова поклонился:
— Следуйте за мной, господин Разин.
━—━————༺༻————━—━
Гайдо повёл меня на самый верхний этаж замка. Не в общий зал, где я мельком заметил подготовку к собранию, а в, похоже, его личные покои.
Такаши стоял напротив высокого зеркала, пока две служанки одевали его в богатое кимоно. Мне стало жарко от одного вида всех этих тряпок, которые слой за слоем ложились на его плечи.
Сам Такаши оказался на удивление молодым. Я почему-то думал, что он ровесник Изаму и Дэйчи, но из отражения в зеркале на меня смотрел молодой мужчина слегка за тридцать. Может, тридцать пять или около того. Но взгляд у него цепкий, внимательный, уверенный. Чем-то он напоминал Державина или Изаму. Но было и другое, и я осознал, что расслабляться с ним нельзя ни на секунду.
Во взгляде таилась угроза. И не открытая, что было обычным делом для самураев. Бойцы, что еще с них взять. А потаенная, едва ощутимая, но не менее реальная. Такаши отличался от Изаму или Дэйчи.
— Игорь Сергеевич, рад вас видеть, — на хорошем русском приветствовал он меня.
— Взаимно, — соврал я.
А вот Такаши не врал, как мне показалось. Он прямо-таки ждал меня. И это напрягало ещё сильнее.
— Наслышан о вас, Игорь Сергеевич. Не терпелось познакомиться лично. Русский дворянин, желающий сохранить наследие самураев… В такое очень слабо верится, должен признаться.
— Российская империя сильна народами. Мы не единая смешанная масса, но люди со своими традициями, историей, культурой. И вместе становимся непреодолимой силой.
— Правда? — улыбнулся Такаши.
— Да.
Служанки закончили вешать на него слои одежды и удалились. Странно — тут не было никого из свиты Оды. Даже стражника хотя бы для вида. Прямо как Такеда.
Он жестом пригласил меня пройти на балкон, откуда открывался чудесный вид. Ветер волнами гнул деревья и траву на холмах, на дорогах мельтешили люди. — Я слышал другое, — вздохнул Ода. — И видел собственными глазами. Жестокость, убийства, кара для тех, кто осмелился ослушаться. И притеснение вековых традиций, которые, как вы утверждаете, империя чтит.