— Охренеть… — вздохнул я. — Неужто пронес…
Ещё один выстрел пришёлся совсем близко — я успел отпрянуть.
И тут же вскочил, и сразу несколько ружей принялись палить мне в спину.
Благо до рощи оставалось недалеко. Выстрелы мелькали мимо, прожигали кору, листья, траву, но скоро затихли. Прикинул, стоит ли попытать удачу ещё раз, но решил, что хватит. Зарядов специально брал немного, чтобы не тормозили. Медведь и Аико должны были успеть продвинуться достаточно далеко. Следы вели к вершине, но затем свернут восточнее, чтобы обогнуть вершину и выйти к границе.
Я же думал пойти за ними, но потом в голову пришла ещё одна мысль.
Проверил пистолет — три заряда. Плюс пять в ружье. Ещё парочка на поясе осталась. Итого десять. Британцев осталось пятнадцать. Но меч же зарядов не требует! Значит, математика сходится.
Пока преследователи поднимались на склон, я замёл следы Медведя и Аико, а сам специально оставил свои и повёл их в сторону, чуть южнее. Делать всё приходилось в спешке, поэтому оставалось надеяться, что британцы слишком разозлятся, чтобы заметить подвох.
Однако удача снова повернулась спиной. Офицер разгадал мою уловку и послал часть людей вперёд. Хотелось бы надеяться, что они не отыщут моих товарищей, но готовиться нужно к худшему.
А сам офицер с тремя солдатами отправились за мной.
━—━————༺༻————━—━
— Сдавайся!
— Русские не сдаются!
Такое выражение знали и в этом мире. Причём, как мне удалось узнать, не только в Российской империи, но и за её пределами. Довольно занятное наблюдение, как по мне. И британский офицер, кажется, понял мои слова, хоть и говорил я по-русски.
— Убейте его! — прорычал он подчиненным.
Солдат осталось двое. Одного успел пристрелить, когда понял, что от погони не убежать.
Оплошал, честно говоря. Местность незнакомая, поэтому вышел на слишком открытый участок. Тут деревья совсем поредели, и стволы тонкие — не спрячешься. Поэтому меня заметили, ускорились, начали сыпать магическими снарядами.
Но мне всё же повезло. Я наткнулся на здоровенный валун, укрылся за ним, и встречным огнём остановил погоню, загнав британцев в овраги. Они ж не в курсе, что у меня теперь осталось всего два ружейных выстрела, поэтому осторожничали.
— Стреляйте, чтоб вас! — повторил офицер.
И солдаты послушались.
Пять выстрелов в мою сторону, и только два в ответ. Однако счёт остался за мной. Крика не было, но по звуку удалось различить, как падает безвольное тело. Минус один.
— А чего ж ты сам не покажешься⁈ — крикнул я офицеру на английском. — Своих людей подставляешь, за спинами прячешься! — и добавил по-русски: — Трус!
Он знает наш язык, это уж точно. Но коверкал английский я не для него, а для последнего солдата, на глазах которого полегла уже половина отряда.
Ну, десант всегда был рисковым делом. Это они ещё легко отделались.
— Стреляй! — скомандовал офицер последнему подчинённому. — Стреляй! Я тебе приказываю!
Судя по тишине, солдат боялся меня больше, чем своего командира.
— Сукин сын!
Раздался шелест травы, взмах, выстрел. Снаряд улетел в небо, а за взмахом последовал хрип и звук падающего тела.
— Больной ублюдок… — прошипел я.
— Выходи! — Офицер показался во всей красе. Он говорил на русском с жутким акцентом, но понять было можно. — Ты назвал меня трусом. Докажи, что сам не трус! Только ты и я!
Трусом я не был, но дураком тоже. Поэтому сначала убедился, что у гадёныша в руках только сабля, и только затем вышел из укрытия.
Бесполезное теперь ружьё оставил за камнем, а пистолет убрал в кобуру. Пусть думает, что я поддался на провокацию.
— Ты благородных кровей, русский? — спросил офицер, выставив острие в мою сторону.
— С недавних пор.
Кажется, он не понял, нахмурился, но не стал переспрашивать, а вместо этого с важностью заявил:
— Я — благородный. Лорд Артур Де Клер, потомок великих…
— Не похож ты на благородного, — я перебил его и глянул так, словно на выгребную яму.
— Как ты смеешь усомниться в моём происхождении⁈ — от возмущения ублюдок снова перешёл на английский.
А вот я продолжил по-русски:
— Плевать мне, кем были твои предки. — Вытащил меч из ножен и кончиком нацелил в британца. — У тебя из благородного только фамилия. А сам ты ни хрена не стоишь, трус.
Де Клер побагровел, оскалился, но чем ответить так и не нашёлся, и ринулся в мою сторону со злобным криком: