Соколов, чуть наклонившись ко мне поближе, прошептал:
— Думаю, нам с тобой есть о чём поговорить, Игорь. Очень интересный у тебя внутренний мир. Багряный такой…
━─━────༺༻────━─━
Чудик пригласил меня и моих спутников в свою каморку. Ну иначе его рабочий кабинет в здании, где проходила выставка, я назвать не мог. Здесь было тесновато, свет падал только через одно окно, всё уставлено мольбертами и красками. Столы и полки завалены маркерами, карандашами и всем чем только можно. Похоже, он рисовал всеми доступными способами
— Игорь Сергеевич, очень приятно познакомиться! Позвольте представиться, Альберт Иосифович Вариков, — представился чудик.
Да, как оказалось, это тот самый художник. Выглядел он невзрачно и как-то очень скромно для великого артиста, известного на весь мир. Но по общению оказался вполне себе нормальным человеком и сразу предложил нам чай, под который у него была отведена отдельная полка.
Я с интересом разглядывал картины, над которыми работал мастер. Признаться честно, мне больше нравился этап набросков, когда будущая картина находится ещё на ранних этапах. Обычно это делается карандашом, грубыми лёгкими штрихами. Всё чёрно-белое, но есть в этом что-то особенное и завораживающее меня лично.
— Ещё раз извините за поломанную кабинку, — на всякий случай произнёс я.
— Не стоит, Ваше Сиятельство! Должен признаться, я и сам не до конца понимал всех рисков. Это было первое представление подобного плана, так что я сам виноват в произошедшем. Видимо, не рассчитал силу вашей магии… Жаль только, не увести мне с собой эту комнату. Придётся оставить арт-объект здесь, в Варшаве.
— Думаю, цена за здание подскочит раза в два, — хихикнула Ольга.
— Можно устроить здесь музей искусств, — заявил Витольд.
Княжич, в отличие от своего отца, вёл себя как нормальный человек и не кичился титулами, хотя сейчас в княжестве не было никого главнее его.
— А что, отличная промо-кампания, — хмыкнула Алёна. — Знаменитый художник основывает музей искусств в Великом княжестве Польском! Учитывая вашу репутацию, это даже символично.
— Мир, дружба, жвачка? — догадался я, припомнив «собирательство» различных культур в работах Альберта.
— Ага, — кивнула Алёна.
Тут я отвлёкся на Соколова, который приметил бутылку вина на рабочем столе.
Не граф, а кремень! Держался изо всех сил. Посматривал иногда, но прилежно пил чай.
— Господа! — вдруг Вариков встал с места и шагнул к шкафу, — позвольте отблагодарить господина Разина за помощь.
— Да ладно, не стоит, — махнул я.
Но тут же на меня шикнули разом Алёна и Азуми. Кажется, они догадались, что именно Вариков имел в виду под «благодарностью».
Он достал из шкафа картину в незамысловатой раме, не слишком большую и по стилю отличающуюся от того, что я видел на выставке. Алёна и Азуми подскочили и с благоговением уставились на неё.
— Эту работу я выполнил ещё на заре своей карьеры, — пояснил Альберт. — Моё первое путешествие… Оно случилось неожиданно, и, я бы даже сказал, вынужденно. Помню, я тогда оказался в долгу у влиятельного человека, и он потребовал моего присутствия во время одной из делегаций в Японию. Хотел сделать подарок императорскому дому — чтобы я нарисовал портреты некоторых высокопоставленных лиц. Честно говоря, я не слишком люблю портреты, но был вынужден согласиться. Провёл там несколько месяцев, и, конечно же, не мог не посетить различные места, которые хотелось бы запечатлеть. С этого и начался мой путь, результаты которого представлены на выставке. А вот эта картина была первой. Я написал её недалеко от Токио, рядом с поместьем одного самурая, который был очень знаменитым в тех краях. В тот день он что-то праздновали у себя во дворе с женой и дочкой. Рисунок не выполнен слишком подробно, у меня была всего пара часов, но я вложил сюда всю душу.
— Она… она прекрасна, — выдохнула Азуми, шагнув чуть ближе.
На глазах её выступили слёзы. И догадаться, в чём дело, было не так уж сложно. Я узнал это поместье. Дом, в котором я провёл э свои первые дни в Японии. Предгорье, по которому я бегал, прыгал и таскал тяжеленные камни. Место, где я впервые обрёл магию — дом Такеда.
И под дубом, где я любил коротать редкие минуты отдыха, на картине счастливый самурай играл со своей дочкой, пока его жена с улыбкой за ними наблюдала.
Мы не слишком часто говорили о матери Азуми. Она погибла от какой-то болезни, и Азуми, когда у неё проявился дар целителя, пообещала себе, что больше никто из её близких не постигнет подобная участь.