- Ты слишком рассудителен для войны, Доррин, - со смешком отзывается Кадара. - Небось, не прекратишь своих логических выкладок, даже когда Белые легионы начнут охотиться за тобой по всем здешним холмам! А люди, мой друг, далеко не всегда поступают разумно. Пора бы тебе это усвоить.
- Пожалуй, ты права, - произносит кузнец и целитель с кривой усмешкой. - Я вот знаю, что в основе работы моих машин лежит гармония, и это логично. Хаос перемалывает все сложное, а машина непроста, и чтобы она работала, необходима гармония. Однако никто не смотрит на мою деятельность с позиции логики.
Кадара и Брид переглядываются.
- Надо же, - произносит Кадара после недолгого молчания, - я никогда не смотрела на это с такой точки зрения.
- Я до сего дня тоже, - смеется Доррин.
Наконец-то служанка ставит на стол три тяжелые миски, над которыми поднимается пар.
- Выкладывайте денежки.
Брид вручает ей серебреник.
- Тут за троих.
Она отдает ему медяк сдачи и со стуком опускает на стол тарелку с хлебом.
- Спасибо, - говорит Доррин Бриду. Глаза его слезятся от дыма и духоты. Кадара улыбается Бриду - с такой нежностью, что у целителя щемит сердце из-за того, что эта улыбка предназначена не ему.
- Не за что, Доррин, - говорит Брид, поднимая кружку. - Долго ты собираешься здесь пробыть?
- В Дью? Пока не уразумею, кто я таков.
- Как это жестоко! - с неожиданной яростью восклицает Кадара. Лортрен... стерва она! Ей прекрасно известно, как честен Доррин! Могут пройти годы... - на глаза рыжеволосой воительницы наворачиваются слезы, но она даже не пытается их утереть.
- Я уверен, что именно это она и имела в виду, - сухо роняет Доррин, отламывает хлеба и зачерпывает ложку щедро проперченного соуса. - Ладно, хватит о грустном. Давайте насладимся едой.
Брид протягивает тарелку Кадаре, но та, утирая слезы, только качает головой.
- Вот тебе еще пиво, солдат, - служанка заново наполняет кружку Брида.
Доррин, моргая, проглатывает еще ложку. В глазах у него слезы, но он уверяет себя, что это исключительно от дыма. Неожиданно для себя Доррин зевает.
- Устал, - поясняет он извиняющимся тоном.
- Работа в кузнице так выматывает?
- Я ведь еще и целительствую помаленьку, в основном - с животными, а по ночам, бывает, сижу над чертежами.
- Чертежами?
- Это вроде рисунков. Иногда, прежде чем делать модель, лучше изобразить узел или деталь на бумаге. А потом я вырезаю модели из дерева, даже приводы.
- Приводы?
- Без них нельзя передавать энергию. Я читал об этом в старых книгах из отцовской библиотеки. Машина должна не просто вертеться или еще как-то двигаться, а работать. Для этого необходимо передавать энергию... Например, как с водяного колеса или ветряка.
- Но ведь у нас на Отшельничьем есть водяные колеса!
- И приводы есть, это не новинка. Я хочу построить паровой двигатель.
- Доррин... - Кадара умолкает, покачивая головой. Что тут скажешь!..
Доррин снова зевает и поднимается:
- Боюсь, мне пора идти. Спасибо за прекрасный вечер. Рад был повидаться с вами. Вы пока побудете в городе или вас куда посылают?
- Завтра будет ясно, - отвечает Брид. - Если под Клетом или Сидой объявятся разбойники, в погоню пошлют наш отряд. Нынче наша очередь.
Доррин выходит наружу, под висящий над дверями "Рыжего Льва" закопченный фонарь. Ветер студит его лицо. Под холодно поблескивающими звездами он бредет в конюшню, где, устроившись на охапке сена, мирно посапывает Ваос.
XL
- Передай-ка мне кашу, - ворчливо говорит Яррл.
- Каша вкусная, особенно с перцем, - замечает Петра, поставив перед отцом миску.
- С перцем? С каких это пор мы стали покупать пряности? И на какие деньги, Рейса?
- Перец наш, с грядки. Он ранний и зеленый, но вкус придает.
- Так это твоих рук дело, парень?
- Я малость поспособствовал, - признается Доррин.
- Он хороший целитель, - говорит Петра. - Без него мы потеряли бы всех поросят. Да и коза...
- Вот за козу я все еще беспокоюсь, - нахмурясь, говорит Доррин.
- Неплохие результаты для парня, который по большей части стоит у горна, - по обыкновению ворчливо произносит Яррл. - Да еще невесть сколько времени тратит на свои игрушки.
- Они славные, - говорит Петра. - Необычные и забавные.
- На самом деле это модели, - поясняет Доррин, отправляя в рот кусочек персика. Он зеленоват, но кислинка позволяет смягчить вкус наперченного мяса. - Я надеюсь когда-нибудь выстроить машину побольше.
- Для этого потребуется свет знает сколько железа, - замечает Яррл. И как ты собираешься такие штуковины применять?
- Не это главное... - отвечает Доррин.
- А я все-таки никак не возьму в толк, зачем тебе нужно заниматься кузнечным делом, а не целительством, - замечает Рейса.
- Меня привлекает и то и другое, - признается Доррин, - но сперва я хочу выучиться на хорошего кузнеца.
Стук дождя по крыше тем временем стихает.
- Похоже, скоро прояснится.
- Но нам нужен был дождь.
- Дожди размывают дороги, а не далее как завтра Бартов должен доставить мне железные болванки и уголь.
Петра прикрывает рот и смотрит на мать, вокруг глаз которой собрались улыбчивые морщинки. Рейса качает головой.
- Что это ты головой качаешь? - ворчит Яррл.
- Да так, из-за дождя.
- Из-за дождя... Ладно, передайте кто-нибудь мясо.
Доррин ставит перед кузнецом тяжелую миску.
- Слышь, малый, а сегодня вечером ты работать будешь?
- Не думаю. Я засыпал уголь и укрепил отдушины...
- Вот и хорошо, а то ты столько работаешь, что того и гляди мозги поджаришь. У нас, кузнецов, их и так всего-ничего.
- Это вряд ли, - смеется Доррин. - Бугел, например, уверяет, что ты будешь посмекалистее префекта Галлоса.
Яррл тяжело поднимается из-за стола.
- Схожу-ка я к Гонсару. Надо потолковать.
- Он хочет накачать тебя зеленым вином, чтобы поменьше платить за работу над повозкой, - едко замечает Рейса.
- Если ни с кем не встречаться и не разговаривать, то придется сидеть без работы, - буркает кузнец, снимая с крюка и надевая куртку.
Доррин собирает грязные тарелки.
- Я сама помою, - говорит Петра. - А ты лучше взгляни, как там пряности, особенно шалфей.
- Вишь ты, шалфей... - Яррл открывает заднюю дверь и выходит на крыльцо. - По крайней мере, вечерок ясный.
- Ты, главное, голову ясной держи, - напутствует его жена.
Следом за кузнецом Доррин спускается с крыльца. Обходя грядки и рассеянно удаляя сорную траву, замешавшуюся в посадку укропа, он с наслаждением впитывает аромат трав и ощущение растущей жизни. Рейса, надо отдать ей должное, немало потрудилась, создавая свои грядки на глинистой почве. А он лишь привнес сюда малую толику гармонии.
Наконец юноша направляется в козий загон.
- Ничего особенного, подружка, - он поглаживает козу, угощая ее вялой морковкой. - Чем богат...
Доррин чувствует, что рожать ей скоро, но когда именно - определить не может.
Придя к себе, он зажигает лампу. Теперь к обстановке его комнаты добавились сколоченный из досок платяной шкаф, деревянная полка и малость помятый умывальник.
Усевшись на стул, Доррин достает из шкатулки листок бумаги и, окунув перо в чернила, делает набросок узла, замысел которого вертится в его голове. Чем лучше получится чертеж, тем меньше придется работать в кузнице и тем меньше дорогостоящих материалов придется израсходовать на пробные модели. Правда, перед Яррлом он предпочитает на сей счет не распространяться.