- Свет и Тьма! Дерьмо! - повторяет Ворбан отчаянно.
LXXV
Стройный человек в белом смотрит на лежащий на столе предмет, а потом на шкатулку, из которой он взят. Он отдергивает руки от окружающей эти предметы темной ауры и спрашивает:
- Где ты это раздобыл, Фидел?
- В Фенарде, у торговца по имени Виллум, - отвечает бородатый мужчина, тоже в белом, но без золотой цепи и амулета.
- Ощущение такое, будто эта вещица с Отшельничьего.
- Но ведь Черные не любят механические устройства, - хмыкает бородатый маг. - Уж не думаешь ли ты, Джеслек, что эти чугунные лбы решили строить машины?
- Ну, машины - навряд ли. Это игрушка... Но кто мог добиться такого гармонического сочетания природного дерева с черным железом? А сказал этот торговец, откуда у него игрушка?
- Поначалу не хотел. Даже когда я его чуток поприжал, он потел, но молчал. А до встречи со мной похвалялся, будто привез эту диковину издалека. Кто-то спросил его, уж не Черных ли колдунов это работа, но он рассмеялся и сказал, что она хоть и издалека, но не настолько. Правда, потом я с ним разобрался - решил разом несколько проблем. Ну а он...
- Надеюсь ты не пустил в ход пламя хаоса, идиот?
- Не такой уж я идиот! Обычная пытка, без всякой магии, тоже дает превосходные результаты. А потом мы вывели его на дорогу и обставили все как очередное разбойное нападение.
- В изобретательности тебе не откажешь. Но разумно ли это?
- Так ведь фургон действительно сожгли и разграбили, - пожимает плечами Фидел.
- Ну и что ты выяснил?
- Ремесленник, смастеривший игрушку, живет в Дью. Зовут его Доррином. Больше торговец о нем ничего не знал.
- Дью? Это где-то у Закатных Отрогов?
- Маленький порт и прибрежное поселение рудокопов. Примерно в ста пятидесяти кай к северо-западу от Спидлара.
- Не исключено, что это весьма серьезно... - размышляет вслух рослый маг с золотистыми глазами.
- Да ну? - флегматичный бородач с недоверием косится на игрушку.
- Ну что ж... припрячь ее до поры, - говорит Джеслек.
- Вообще-то я предпочел бы обойтись без этого, - бормочет Фидел извиняющимся тоном.
- А что, если бы они построили такую мельницу в настоящую величину? Увеличив игрушку в пропорции?
- На это ушло бы слишком много черного железа. К тому же в пропорции вряд ли она вообще стала бы работать. Да и кому это надо?
- Фидел, - Джеслек столь суров, что бородач подается назад, - а будь это не мельница, а корабль или что-нибудь в этом роде? Что бы ты предпринял?
- С чего бы мне что-то предпринимать? Они не строят таких кораблей!
- Ну почему меня окружают одни идиоты? - восклицает Джеслек, качая головой. - Они не строят - сейчас! Но игрушка доказывает, что такое возможно. Ты хочешь, чтобы Отшельничий обзавелся машинами?
- Ну, во-первых, эта вещица, - Фидел кивает на игрушку, - не с Отшельничьего. А один ремесленник ничего существенного построить не может.
- Да ты приглядись к его изделию! - рявкает Джеслек. - Здесь и дерево, и кованое черное железо, и добавление гармонии... Стало быть, это работа столяра, кузнеца и целителя - или того, кто является и тем, и другим, и третьим. Если этот Доррин... я вообще таких не встречал.
- Не понимаю, что может быть опасного в игрушках?
- Ничего. До тех пор, пока он ограничивается игрушками. И пока этими игрушками не заинтересовался Отшельничий.
Джеслек обходит вокруг стола, еще раз присматриваясь к вещице.
Бородатый отступает, и его спина касается белокаменной стены.
- А может, этот малый оттуда родом? - предполагает он. - Возможно, они изгнали его как раз за стремление делать необычные вещи.
- Не могут же они вечно оставаться глупцами! - качает головой Джеслек.
- Они все еще живут прошлым, байками о Креслине.
- Хочется верить, что так будет и впредь... Вот что, - распоряжается Высший Маг, - сообщи всем дорожным патрулям, на пропускные пункты и... и сам знаешь куда. Если появятся хоть какие-то сведения об этом Доррине, пусть тут же извещают меня. Понял?
Фидел кивает.
- Всего доброго, Высший Маг.
После его ухода Джеслек продолжает размышлять о диковинной игрушке и о ее создателе. Сознает ли тот, какой силой обладает? Скорее всего, нет. Как и все Черные недоумки, неспособные познать себя.
Легкий стук в дверь отвлекает его от размышлений:
- Входи, Ания.
Рыжеволосая волшебница проскальзывает внутрь и запирает дверь на засов.
- Это лишнее. Кто посмеет нам помешать?
- Все-таки так спокойнее, - отвечает она со сдержанной улыбкой.
Джеслек бросает взгляд на окно: благодаря белому свечению самого Фэрхэвена тьма снаружи никогда не бывает полной.
- Твои усилия, направленные против Спидлара, оказались на удивление действенными, - произносит женщина.
- Ты о наращивании энергии хаоса? Чему же тут удивляться? - Джеслек смеется, но в глазах его смеха нет.
- Это весьма эффективно. Спидлару для выживания требуется усиливать гармоническое начало, а это дает тебе возможность наращивать хаос в Кифриене и Галлосе.
- Может быть. Скажи, Ания, что ты об этом думаешь, - спрашивает он, указывая на игрушку.
- О чем? - уточняет чародейка, не делая даже попытки прикоснуться к лежащему на столе предмету.
- Об этой игрушке. Возьми ее, рассмотри получше.
Ания смеется, но вещицу не трогает.
- Так... Я вижу, Фидел тебе уже все выложил, - говорит он. Она и не думает отпираться:
- А хоть бы и так. Что с того?
- Ох, Ания, - грустно качает головой Джеслек. - Да то, что нам необходимо сокрушить Спидлар прежде, чем этот игрушечник начнет мастерить вещи побольше. Это важно для всех нас, но вместо того, чтобы позаботиться об этом, ты думаешь о том, кто станет моим преемником и как можно манипулировать этим малым, забравшись к нему в постель.
- Ты несносен!
- Я просто реалист. И может быть, тугодум. Но не полный дурак.
- Нет, не полный, - говорит Ания, устраиваясь в кресле. - Ты не против, если я налью вина?
- Угощайся.
- А ты не выглядишь огорченным.
- С чего мне огорчаться? Белый есть Белый, змея есть змея. Что бы ни было у тебя на уме, ты прелестна, так почему бы мне не пользоваться этим с удовольствием? Для меня ты угрозы не представляешь, а вот для Стирола или Фидела - другое дело.
- Вижу, ты весьма уверен в себе, - говорит она, наполняя два бокала.
- Вообще-то, я во многом не разбираюсь. Туповат, можно сказать, что тебе прекрасно известно. Но это не имеет значения, о чем ты тоже знаешь, хотя Стиролу, ручаюсь, не говорила. Вы оба ждете, когда я, хм... перенапрягусь. В смутные времена это рано или поздно случается с каждым Высшим Магом, но я надеюсь стать первым, кто избежит подобного исхода. А ты ставишь на то, что я такой же, как все.
Ания с трудом проглатывает ком в горле.
- Это... звучит странно...
- Отнюдь, - говорит Джеслек, подходя к ней сзади. Его пальцы касаются кожи ее плеча и опускаются ниже. - Отнюдь.
LXXVI
Черное предрассветное небо хлещет дождем; снег, который еще на прошлой восьмидневке покрывал двор кузницы плотным слоем высотой по колено, размок.
Поднявшись на крыльцо, Доррин отряхивает с сапог грязь, обметает их веником, вытирает подошвы о половик и лишь потом входит на кухню.
Яррл сидит за столом; перед ним два ломтя хлеба с сыром.
- Экая нынче слякоть!
- А в прошлом году так не было?
- Было, как раз перед твоим приходом. На моей памяти была только одна не слякотная весна, и лучше бы мне другой такой не видеть. Тогда стояла такая засуха, что половина скота перемерла.
Кузнец откусывает хлеба с сыром, держа в левой руке кружку холодного сидра.
Доррин отрезает хлеба себе и заглядывает в буфет.
- Фрукты есть?
- Нет. Проклятые Белые чародеи.