- Это стоит уйму денег, - повторяет Лидрал, снова глядя на лари и полки.
- Надеюсь, ты сможешь их выручить.
- Если смогу доставить товар в Сутию.
Доррин кивает, понимая, что выехать из Спидлара может оказаться непросто. И вернуться - тоже.
Оглядев товары еще раз, Лидрал выходит из кладовой. Доррин задувает лампу, выходит следом и закрывает дверь.
- Ты из кожи вон лезешь, чтобы раздобыть денег на постройку своей машины. Но зачем она нужна? Какой от нее прок? Кому она поможет? спрашивает женщина, придвигая к себе кружку и, поморщившись, присаживаются на краешек стула.
- Тебе все еще больно?
- Ничего, уже терпимо... А ты, вроде бы, хотел поставить свою машину на корабль? Это возможно?
- Трудно сказать, - задумчиво отвечает Доррин. - Я думал об этом, и на моделях паровая машина работает как надо, но между моделью и настоящим судном очень большая разница.
- А чем плохи парусные суда?
- Они слишком зависят от ветра, - говорит Доррин.
- Разве это так важно?
- А разве нет? Разве корабли не застревают в пути в штиль или при встречном ветре?
- Ну... бывает, - признает Лидрал. Доррин улыбается, а она качает головой.
CXIV
- Что случилось?
- Новобранцы... нарвались на спидларскую засаду... или... Не знаю, на что они нарвались, но двое скакавших впереди оказались разрезанными пополам. А поблизости никого не было.
- Никого не было? - рычит Джеслек, ударяя кулаком по столу. - Или ты никого не видел?
- Там что, действительно никого не было? Совсем никого? - невозмутимым тоном уточняет Ания.
- Да, госпожа, - запинаясь произносит кертанский офицер но тут же поправляется: - То есть не совсем так. Вырвавшихся вперед рассекли невидимые мечи, а мчавшиеся следом налетели на упавших и попадали сами. На дороге образовался затор, и тут из каких-то укрытий выскочили вражеские лучники. Я скомандовал отступление, но... мы потеряли три полных отряда.
- Невидимые мечи? - переспрашивает Джеслек.
- Так это выглядело. Тело Байлера было разрублено на две половинки. Как кровяная колбаса.
Ания сглатывает и опускает глаза.
- А близ дороги были какие-нибудь постройки? Или что угодно, за чем можно спрятаться?
- Нет... Не помню. Разве что деревце, да и то невысокое. Там ведь лесов нет, - бормочет командир, переминаясь с ноги на ногу на грязном полу палатки. - Так что прошу прощения, но... Хочу сказать... Нам, простым солдатам, не под силу бороться с магией.
- Понятно, - медленно произносит Джеслек. - Мы что-нибудь придумаем, но мне нужно взглянуть на место происшествия, - маг склоняется над столом, и белый туман в зеркале начинает редеть.
Офицер прослеживает взгляд чародея, и глаза его расширяются, когда в зеркале появляется и тут же тонет в туманах изображение пустынной дороги.
- Ты можешь идти, - мягко говорит Джеслек.
- Слушаюсь, господин.
Широкоплечий воин в пропотевшей зеленой тунике поворачивается и, выйдя из-под навеса, направляется вниз по склону. Ания провожает его статную фигуру взглядом.
- Очередной тактический ход, - хмыкает Джеслек. - Умно, но никакой магией тут и не пахнет.
- А имеет ли это значение? - спрашивает Ания с холодком в голосе.
- Нет, конечно, - рассеянно отзывается чародей. - Но интересно, почему...
Он снова смотрит на зеркало.
- Что почему?
- Полно всяких "почему", - отвечает Джеслек. - Почему женщины равняют внешность со способностями, почему солдаты, по большей части, неспособны думать, почему те, кто строит козни, надеются, что их не разоблачат...
Он смеется, и над травой колышется туман.
CXV
Лидрал взбирается на сиденье. Упряжная лошадь ржет, вьючная ей вторит.
- Будь осторожна, - говорит Доррин, пожимая затянутую в перчатку руку женщины.
- Это само собой, но думаю, никаких затруднений не будет. Корабль сутианский, а Белые пока воздерживаются от враждебных действий против Сутии или Сарроннина. Но это пока, так что чем дольше я буду ждать, тем опаснее может стать поездка. Кроме того, - голос ее начинает звучать надрывно, что мне еще делать? Сидеть здесь и проклинать их за то, что они с нами сделали?
- Возможно, это было бы лучше.
- Возможно, но я не могу сидеть на месте. Надо зарабатывать деньги, а в Спидларе нынче никакой торговли нет.
- Ты уезжаешь не поэтому.
- Да. Я уезжаю потому, что не могу оставаться рядом с тобой. Мне нужно время, чтобы подумать и разобраться в себе, а тебе - чтобы поработать без помех над твоей машиной да помочь Бриду с Кадарой.
- Когда она уезжает? - звонкий голосок Фризы доносится со стороны козьего загона. Первую козочку, родившуюся у Зилды, Рейса подарила Доррину.
- Слышишь? - с улыбкой говорит Лидрал. - Даже дитя понимает, что мне нужно ехать.
- Ты хоть к осени вернешься?
- Надеюсь, что вернусь пораньше. Все зависит от кораблей, погоды и от того, как хорошо будут продаваться твои поделки.
Доррин улыбается, завидев, как в ее глазах вспыхивают яркие огоньки.
- А ты не скучай, любимый. Во всяком случае, теперь у тебя будет возможность отсыпаться на удобной кровати.
Лидрал берется за вожжи, и юноша в последний раз крепко пожимает ее руку. Повозка направляется вниз по склону, к нижнему городу и гавани, где стоит у причала сутианский корабль. Доррин провожает ее взглядом, пока она не скрывается из виду. Его ждут грядки, где Рилла прореживает свежий бринн и звездочник, посадки которых расширяются с каждым годом.
- Сдается мне, - говорит целительница, когда он подходит, - в эту зиму нужда во всякой зелени будет еще больше, чем в прошлую. Сколько всего ни посади, на всех не хватит.
- Еды, может, и хватит, - отвечает он, - овощи да коренья нынче выращивают многие. А вот целебные травы нам очень даже понадобятся.
- Да, - кивает Рилла, - для тех, кто уцелеет. А многие домой не вернутся. Я рада, что мой Ролта моряк.
- Все твердят насчет обложения на нужды армии, но...
- Прежде чем что-то сдавать, надо что-то вырастить, а мы пока только сажаем. Но в любом случае, даже после того, как мы сдадим что положено, запас снадобий у нас останется. Ты ведь и прошлогодних трав насушил.
- Но кое-что я отправил с Лидрал.
- Поступи ты иначе, я назвала бы тебя дураком, - говорит с улыбкой старая целительница. - Ладно, давай-ка за дело. Ты готов сводить бородавки да заживлять ожоги?
Доррин вздыхает.
CXVI
- Копай, чтоб тебе сдохнуть! - рявкает Кадара.
- Я солдат, а не паршивый батрак! - негодует боец с лопатой.
- Не станешь копать, будешь дохлым солдатом.
- Не воинское это дело... - ворчит другой боец, однако лопаты не бросает.
Едва поднявшееся над восточными равнинами солнце играет на коротких рыжих волосах Кадары. Выше по склону еще три солдата роют траншею, а двое других присыпают землей тяжелые валуны.
- Зачем мы это делаем?
- Чтобы навсегда отвадить этих кертанских идиотов от наших дорог.
- Уж не знаю, что хуже... - бормочет кто-то из бойцов, отворачиваясь от суровой, вооруженной двумя мечами женщины.
Не обращая внимания на ропот, рыжеволосая воительница следит за тем, как углубляется яма, которая будет наполнена водой.
Выше по склону окапываются лучники.
CXVII
Доррин внимательно следит за накалом и переносит заготовку на наковальню, когда металл приобретает оранжево-красный оттенок. Выковать нужный для механизма восьмиугольник куда сложнее, чем мастерить скобы или гвозди. К тому времени, когда юноша откладывает молот, глаза его заливает пот. Работа над машиной, как всегда, заняла намного больше времени, чем ему бы хотелось.
Наконец, склепав точными ударами молота две части детали, Доррин кладет ее на кирпичи рядом с горном, а сам выходит из кузницы и, щурясь в лучах послеполуденного солнца, бредет на кухню, чтобы попить воды.