И были потрачены огромные деньги, сотни килограмм лучшей алхимии, не отравы для идиотов, а прекрасных эликсиров и артефактов, эксклюзива Ла Эмэ. Но в результате Алехандро выяснил почти всё: Андреа и его люди не отдали жизнь просто так, и из убийц выжили только двое. А через полгода остался один, хотя праздник, устроенный Алехандро был посвящён «свершившейся мести». После чего подчинённые и руководители региональных отделений перестали скрыто и открыто ухмыляться…
Но сам Алехандро знал: один из убийц выжил. Но дон не только не смог добраться до этого человека, а даже узнать, кто это… До вчерашнего дня. Баба, изображающая из себя высшую аристократку, на самом деле дрожала и тряслась, говоря с ним. Но это было не слишком важно. Хотя на миг Алехандро задумался: а не прибить ли её и отродье убийцы?
Впрочем, он давно отвык принимать решения, на которые его толкала горячая кровь. И разобравшись в вопросе он понял, что убив эту женщину, он скорее окажет услугу убийце, пусть уже мёртвому.
А вот убийство его наследника, воспитанника и племянника — вполне удовлетворит его желание мести. Другим про это вообще не стоит знать — это дань Алехандро памяти брата, и своей ошибки. Ведь Алехандро мог отговорить Андреа, но не сделал это.
Правда, ресурсы, которыми располагал дон, при подобном решении оказались ограничены: подключить непосредственных подчинённых или силы Ла Эмэ — показать своё бессилие решить проблемы семьи. Впрочем…
На последнем Алехандро замер, закрыв глаза. И вспоминал детство, юность, брата… Сознательно вводя себя в состояние бешенства. И, через несколько минут, могучим ударом по столу он разнёс его на крупные каменные осколки, смотря в стену ненавидящим взглядом. В кабинет тотчас же вбежали телохранители и секретарь, с опасением смотря на исходящего паром дона. В буквальном смысле исходящего: от плоти Алехандро поднимался слегка флюоресцирующий красным пар.
— Печать мне!!! — прорычал Алеханро.
— Дон, что…
— ПЕЧАТЬ! — прогрохотал он. — БЫСТРО!
Буквально через полминуты испуганный секретарь вбежал в кабинет с небольшим контейнером из стали. Который дон, невидимым от скорости движением, вырвал из рук секретаря и… порвал на две половины. Из одной половины он извлёк деревянную… печать. Потёртую, из простого растрескавшегося дерева, потемневшую на рабочей стороне.
Рывком оторвав с плеча рукав, Алехандро с размаху ударил себя печатью по плечу. И потрескавшееся дерево не сломалось, как, казалось бы, должно было сделать. А впилось в мускулистую плоть дона. А на плече, после того как Алехандро убрал печать, сияли злотые концентрические круги.
— Убери печать, — совершенно спокойным голосом произнёс он, протягивая деревяшку секретарю. — И принеси мне «русскую» записную книжку, Хуан.
— Слушаюсь, дон, — склонился в поклоне секретарь.
А Алехандро, спокойно сидящий в кресле, обдумывал сделанное им. Дело в том, что тело было… телом, как ни улучшай и не подстёгивай его имплантами, лучшими эликсирами. Очень… энергосберегающим, бегущим от усилий даже вопреки воле владельца.
А вопрос с местью требовал всех сил: и физических, и умственных. Так что Алехандро отпустил тиски воли, выходя из себя, приходя в бешенство… И запечатал это состояние уникальным артефактом. Да, ему придётся гораздо больше питаться, заставлять себя отдыхать. Но пока действует печать — он сверхчеловек в каждую секунду.
Что, собственно говоря, дон почувствовал в первые же секунды, как справился с яростью: путь решения проблемы, исключительно его собственными силами. Точнее — силами его должника. Это… «недостойно дона», усмехнулся он про себя. Но это — личное дело. А эти… люди достаточно изворотливы, жестоки и трусливы, чтобы о действенности мести не стоило беспокоится.
Особняк Жировых-Засекиных, родовых окольничих, Золотое Кольцо, Верхний город, Новгород
Евгений с улыбкой шёл по особняку, направляясь к кабинету отца. От последнего недавно пришло сообщение: «будь срочно!», но немногословность Ярополка была прекрасна известна его сыну. А беспокойство… Так о чём беспокоится? Жировые-Засекины богаты, не беднее этих кичащихся производствами корпораций. Немногочисленны — только он и отец…