На которые Федор, теоретически, может бы и пошёл. Но Марк был категорически против. Да и «теоретически пошёл» было именно «теоретически».
Практически же дать взятку один раз значило кормить настоящие, будущие и возможно-существующие семьи жандармов десятилетиями. Что делало потенциально выгодное решение проблемы на раз чертовски убыточным его в перспективе. Но тут Марк, невесть как добывший довольно обширные торговые площади в Верхнем (как, почём и сколько — Фёдор просто не знал, по бухгалтерии Гаража это не проходило, и торговый центр «Гараж» и несколько складов были личной собственностью Марка, если и купленные, то на его личные деньги), сказал что «вопрос надо решать кардинально, раз уж мы открываем торговлю».
И Фура была этим решением. А Федя невольно улыбался, ожидая видеть перекошенные рожи коррумпированных жандармов, ВЫНУЖДЕННЫХ работать по закону. По той самой букве, по которой они до этого мешали Гаражу.
Наконец, фура подъехала к КПП, откуда вышел пожилой жандарм с гнусной ухмылкой.
— Ага, опять Гараж, — лыбился жандарм в звании ротмистра. — Грузовик огромный, значит. Что везём?
— Бытовую технику.
— Сколько?
— Три тысячи единиц.
— Ну-у-у… ставьте палатки. Осмотр неделю займёт, не меньше.
— По закону…
— А ты меня законом не тыкай! — хамил жандарм. — По закону надо досматривать каждый контейнер и коробку. При необходимости — вскрывать и досматривать объект. Силами досмотровой команды КПП. Я необходимость наблюдаю. Подозрительны вы мне, — щерился он.
— Отлично! — оскалился Фёдор. — Досматривайте.
— И досмотрим. Завози…
— Нет. Смотрите тут. По закону имею право требовать.
— Имеешь, — совсем недобро прищурился жандарм. — Только учти, в грузовик я запущу одного человека. По закону. Так что тут даже палатки не помогут. Стройте дом, гы-гы-гы!
— Гы-гы-гы! — посмеялся и Федя. — Команду свою зови, не трать моё время, — решил он потыкать в жандарма ещё и обращением, а не только законом.
— Хорошо же, — оскалился тот.
Через десять минут появились «специалисты». Что называется «на расслабоне» — позёвывали, почёсывались и прочее.
— Ну, открывай свой грузовик.
— Конечно! — улыбался Фёдор, пафосным жестом простёр руку…
И громадный корпус разделился проёмами на маленькие боксы. Выдвинулся, как ящики у стола этими боксами в несколько доступных ярусов. Где в открывшихся боксах лежала техника, без упаковки. Но с логотипом Гаража.
— А-а-а… Упаковка где⁈ — прицепился жандарм.
— Не твоё дело, — отрезал Фёдор. — Да, корпоративная камера пишет видео и звук, — указал он на большой объектив на Фуре, который Марк каким-то чудом умудрился сделать ОЧЕНЬ ехидным. — И если вы не начнёте работать — запись уйдёт в Канцелярию.
— С-с-с… — злобно прошипел жандарм, руганью погнав подчинённых на «досмотр».
Они ОЧЕНЬ старались, но под взглядом камеры вынуждены были делать дело. Ни «вскрытие упаковки», ни прочее подобное им не позволяло тянуть время. Так что через шесть часов скорченный, как от зубной боли жандармский ротмистр махнул рукой: «проезжайте».
Но Федя ещё и затребовал протокол досмотра, оформленный по всем правилам. Как говорится в Нижнем «чтоб всех жандармов корчило» — так в общем-то и было.
И, уже по дороге к складу, где товары будут упакованы для продажи, довольный Федя прикидывал, что магазин можно будет открывать через десяток рейсов. И не через месяцы, а меньше, чем через неделю.
Площадь Цесаревича Алексия, Верхний город, Новгород
Константин, средний клерк одного из Имперских департаментов, совершал ежевечерний променад с семьёй. С женой и сыном: устоявшаяся семейная традиция, не самая худшая из возможных. И тут его внимание привлекли нетипично выглядящие для округи типы.
Здоровенные, одетые в кожу с металлическими нашлёпками, щеголяющие татуировками и довольно уголовно выглядящими рожами. И если бы эти типы занимались грабежом и хулиганством — Константин бы не имел вопросов. Хотя, естественно, увёл бы семью подальше от неприятностей.
Но эти детины не отнимали, а раздавали! И не телесные повреждения, а листовки-флаеры, причём своими громогласными грубыми голосами отвечали на вопросы — вокруг каждого толпились люди.