– Итак, надежды нет.
– Сеть сверхпроводников не дублирует маневровые двигатели.
– С вами все в порядке?
– Нет.
– Что вы собираетесь делать?
– Выполнять приказы.
– Хорошо.
– Будь я Хиндмостом этой экспедиции, сейчас бы я сдался.
– Верю.
– Вы предвидите что-то еще более худшее? Я рассчитал, что солнце, вероятно, можно передвинуть. Плазменная струя может действовать как газовый лазер, превратившись в фотонный двигатель дня самой звезды. Гравитация звезды оттолкнет Кольцо в сторону, но даже самый сильный удар будет слишком слаб, чтобы спасти нас. К тому же излучение плазменной струи разрушит всю экологию… Луис, вы смеетесь?
Луис действительно смеялся.
– Я никогда не думал о передвижении солнца. А вы, конечно, пошли еще дальше и разработали математическую модель?
Холодный, механический голос ответил:
– Да. Но это не поможет нам. Что же остается?
– Выполнять приказы. Сохраняйте скорость в четыре мили в секунду и дайте мне знать, когда можно будет попасть на посадочную шлюпку.
– Слушаюсь, – кукольник отвернулся.
– Хиндмост?
Одна голова повернулась обратно.
– Иногда капитуляция не имеет смысла.
28. КАРТА КЗИНА
Все огни на автодоке горели зеленым светом: Чмии внутри него был жив, а может, и здоров.
Однако термометр навигационной палубы показывал температуру сто шестьдесят градусов по Фаренгейту.
– Луис, вы готовы к прыжку? – спросил Хиндмост.
Карта Марса была черной черточкой под линией голограммных окон справа, Карта Кзина просматривалась гораздо лучше. За Марсом в нескольких дуговых градусах и пятидесяти тысячах миль. Луис обнаружил голубовато-серые пунктирные линии на фоне голубовато-серого моря.
– Мы еще не достигли нужного положения.
– Верно. Вращение Кольца будет причиной различия скоростей «Иглы» и посадочной шлюпки. Однако его вектор вертикален, и мы можем довольно быстро его компенсировать.
Луису потребовалась секунда, чтобы перевести эти слова в график, после чего он сказал:
– Вы собираетесь нырнуть в океан с высоты в тысячу миль?
– Да. Никакой риск нельзя счесть безумным, после того как ваше безумие поставило нас в такое положение.
Луис расхохотался (кукольник учит смелости Луиса Ву?), но внезапно помрачнел. Как еще может экс-Хиндмост снова обрести утраченную власть?
– Хорошо, – сказал он. – Начинайте погружение.
Луис заказал и надел пару деревянных башмаков, стянул свою робу и снова надел ее поверх противоударных доспехов и рубашки, оставив в руке фонарь-лазер. Пустынное море приближалось.
– Я готов.
– Тогда вперед.
Одним гигантским шагом Луис преодолел сто двадцать тысяч миль.
Кзин, двадцать лет назад.
Луис Ву растянулся на потертом каменном фуухесте и погрузился в мысли.
Эти странной форма каменные ложа, называемые фуухест, использовались как скамьи во всех охотничьих парках Кзина. По форме они напоминали почку и предназначались для самцов-кзинов, лежащих наполовину свернувшись. Охотничьи парки кзинов были полны и хищников, и их жертв: оранжево-желтые джунгли, в которых фуухест служили единственным напоминанием о цивилизации. При населении в сотни миллионов планета по стандартам кзинов была перенаселена. Парки, разумеется, тоже.
Луис шел сквозь джунгли с самого утра, устал и сейчас лежал, разглядывая мелькавших мимо туземцев.
В джунглях оранжевые кзины почти незаметны. Только что никого не было, а в следующую секунду разумное плотоядное весом в четверть тонны обнюхивает твой след. Самец-кзин резко остановился, изумленно глядя на улыбающегося с закрытыми губами Луиса (кзины показывают зубы только вызывая противника) и на знак патриаршей защиты на его плече (Луис постарался, чтобы его было хорошо заметно). Как обычно, кзин решил, что это не его дело, и исчез.
Удивительно, как такой большой хищник ухитрялся вызывать лишь ощущение его присутствия среди желтой листвы. Следующими появились огромный взрослый самец и пушистый юнец в половину его роста. Они разглядывали пришельца.
Луис был новичок в языке Героев, однако понял, о чем идет речь, когда котенок взглянул на отца и спросил:
– Это хорошая еда?
Глаза взрослого встретились с глазами Луиса, и человек позволил своей улыбке стать шире, открыв при этом зубы..
– Нет, – ответил кзин-отец.
Уверенный в себе после четырех войн людей с кзинами плюс нескольких инцидентов – все несколько веков в прошлом, но все выигранные людьми, – Луис усмехнулся и кивнул. Ты верно сказал ему, Папа! Безопаснее есть белый мышьяк, чем мясо людей!
Кольцо, двадцать лет спустя:
Стены купались в жаре, и Луис начал потеть. Впрочем, это его не беспокоило – он привык к сауне, а для сауны сто шестьдесят градусов – не температура.
Записанный голос Хиндмоста рычал и фыркал на языке Героев, предлагая укрытие на Флоте Миров.
– Прекратите передачу! – приказал Луис, и голос умолк.
Рвущееся вверх пламя закрывало окна, вооруженная пушкой машина уехала. Двое кзинов, промчавшись через двор, установили под кораблем какую-то коробку и бросились обратно.
Это были не вполне кзины: не такие цивилизованные, как Чмии. Если бы Луис Ву попал им в лапы… Но в корабле он был в безопасности.
Луис посмотрел вниз: вокруг корабля стояли шесть коробок – несомненно, бомбы. В любую секунду они могли взорваться.
Луис усмехнулся и занес руки над пультом, борясь с искушением, потом, справившись с ним, быстро нажал на горячие кнопки. Упершись ногами, он ухватился за подлокотники кресла, используя свою робу как подкладку.
Посадочная шлюпка поднялась из огня. Кольцо огненных шаров вспыхнуло внизу, а затем замок превратился во все более уменьшающуюся игрушку. Усмешка не сходила с лица Луиса: он все-таки поборол искушение. Используй он для подъема ядерный привод вместо отражателей, кзины были бы потрясены силой взрывов бомб.
По корпусу и иллюминаторам словно застучал град, и, подняв взгляд, Луис увидел, как дюжина крылатых машин приближается к нему. Затем самолеты остались внизу. Луис скривился: он настраивал автопилот прервать подъем на пяти милях. Может, он хотел избавиться от этих самолетов, а может, и нет.
Он встал и повернулся к лестнице.
Взглянув на приборы, Луис фыркнул и вызвал Хиндмоста.
– Чмии совершенно здоров и мирно спит в автодоке. Тот не будил его потому, что условия снаружи непригодны для жизни.
– Непригодны?
– Здесь слишком жарко, автодок не может выпустить своего пациента прямо в огонь. Но теперь, когда мы вышли из пламени, все должно остыть. – Луис провел рукой по лбу, пот капал с его локтя. – Если Чмии выйдет, вы опишете ему ситуацию? Мне нужен холодный душ.
Он был в душе, когда пол ушел у него из-под ног. Луис схватил полотенце, обернул его вокруг пояса и побежал вверх по лестнице. По корпусу вновь стучал град.
Медленно и осторожно, словно все у него болело, Чмии повернулся на своем месте у пульта. Он как-то странно косил, а шерсть вокруг его глаза была выбрита. Искусственная кожа покрывала выбритую полосу на его бедре, тянувшуюся до самого паха.
– Хелло, Луис, – оказал он. – Я вижу, вы уцелели.
– Да. Что вы делаете?
– Я оставил в крепости беременных самок.
– Их что, должны вот-вот убить? Или у нас есть несколько минут?
– О чем нам говорить?
– Ситуация такова, что ваши самки умрут через два года.
– Они могут укрыться в статическом поле на борту «Горячей Иглы Следствия». Я все еще надеюсь убедить Хиндмоста…
– Убедите меня. Я принял командование «Иглой».
Руки Чмии шевельнулись, и пол резко прыгнул вверх. Луис вцепился в спинку кресла и оказался на ней верхом, быстрый взгляд на пульт управления сказал ему, что спуск «Иглы» прекратился. Прекратился и дождь снарядов, хотя дюжина самолетов продолжала кружить за окнами. Крепость находилась в полумиле внизу.