— Очень хорошо.
Я замолчал, потому что он не уделял мне всего своего внимания. Он толкнул носком сапога тлеющее в камине полено. Из камина вылетел сноп красноватых искр.
— Зачем, черт побери, он меня обманывал? — спросил он высоким пронзительным голосом и первый раз за все время беседы взглянул мне прямо в глаза.
— Кто, Ваше Величество? — спросил я, не отводя взгляда.
— Эстравен.
— Он хотел, чтобы, Ваше Величество, вы не обманывали сами себя. Он убрал меня подальше, с глаз долой, когда Ваше Величество начали покровительствовать фракции, которая относилась ко мне недоброжелательно. Он привел меня обратно в тот самый момент, когда мое прибытие, даже само по себе, могло убедить Ваше Величество принять миссию Экумена и проистекающую из этого славу.
— Почему он никогда не упоминал о том, другом, большом корабле?
— Потому что он о нем не знал. Я рассказал ему о корабле только в Оргорейне.
— Неплохое вы себе там нашли общество, чтобы об этом говорить. Вы оба, да, да! Он хотел уговорить Оргорейн, чтобы Оргорейн принял вашу миссию. Он сотрудничал с их фракцией Свободной Торговли. И вы мне будете говорить, что это не предательство!
— Нет. Он ведь понимал, что если одно государство заключит союз с Экуменом, другие государства вскоре последуют его примеру. А это будет именно так. Сит, Архипелаг и Перунтер сделают то же самое, пока ваши взаимоотношения не позволят вам иметь общее представительство. Эстравен очень любил свою страну, Ваше Величество, но не служил ей. Точно так же, как он не служил и Вашему Величеству. Он служил тому же хозяину, которому служу и я.
— Экумену? — спросил Аргавен с изумлением.
— Нет. Человечеству.
Произнося эти слова, я не был абсолютно уверен в их истинности. Возможно, это часть истины, один из ее аспектов. Истина… С таким же успехом можно было бы сказать, что его действия были продиктованы чувством сугубо личной приязни, благожелательности, верности, чувством ответственности и дружбы по отношению к одному-единственному человеку, ко мне. Но и это не было бы полной правдой.
Король не отвечал. Его мрачное, насупленное, одутловатое, изборожденное морщинами лицо снова было обращено к огню.
— Зачем вы вызвали свой корабль прежде, чем сообщили мне о своем возвращении в Кархид?
— Чтобы поставить Ваше Величество перед свершившимся фактом. Сообщение, отправленное Вашему Величеству, попало бы также и в руки господину Тайбу, который бы мог опять выдать меня Оргорейну. Или убить меня, так же, как он сделал это с моим другом.
Король молчал.
— Моя собственная жизнь не имеет такой уж высокой цены, но у меня есть обязательства, так же, как и тогда, обязательства перед Гетеном и перед Экуменом. У меня есть задание, которое я должен выполнить. Я начал с передачи сообщения на корабль, чтобы обеспечить себе какой-то шанс выполнить свое задание. Так мне советовал Эстравен, и он был прав.
— Ну что ж, он не ошибся. Так или иначе, они высаживаются здесь, у нас, и мы будем первыми… Все ли они такие же, как вы? Одни извращенцы, постоянно пребывающие в кеммере? Довольно странно — так хлопотать и так добиваться чести принимать у себя такой зверинец… Прошу сообщить господину Горчерн, церемонимейстеру, как их следует принимать. Прошу проследить, чтобы не было каких-нибудь обид, недосмотров, упущений. Они будут размещены на территории Дворца, где вы сочтете это наиболее соответствующим. Я хочу принять их с надлежащими почестями. Вы оказали мне двойную услугу, господин Ай. Вы уличили во лжи этих политиканов из Содружества, да еще и оставили их в дураках.
— А потом все-таки я сделал их своими союзниками, Ваше Величество.
— Я знаю, — сказал он пронзительным тонким голосом. — Но Кархид будет первым, Кархид все-таки будет первым!
Я кивнул.
Помолчав с минуту, он спросил:
— Как же все это было, когда вы шли через Лед?
— Нелегко, Ваше Величество.
— Эстравен должен был быть хорошим товарищем в таком безумном предприятии. Он был тверд, как железо. И никогда не терял голову. Мне жаль, что его нет в живых.
Я не нашелся, что ответить.
— Я приму ваших… соотечественников на аудиенции завтра после полудня, в два часа. Есть ли еще какие-нибудь вопросы, нуждающиеся в обсуждении?
— Вернет ли Ваше Величество доброе имя Эстравену и отменит ли указ о его изгнании?
— Не сейчас. С этим можно не торопиться. Что еще?
— Кроме этого — больше ничего.
— Тогда вы свободны.
Даже я его предал. Сказал, что не приведу корабль, пока его узаконенное указом изгнание не будет отменено, а доброе имя восстановлено. Но я не мог настаивать на этом и потерять все то, за что он заплатил своей жизнью. Это не смогло бы вернуть его из того изгнания, которому он подверг себя сам.