— На посадочной шлюпке есть камеры, не так ли? Вы можете просто смотреть.
— Ваш дроуд у меня. Объясните ваши слова.
Ни Луис, ни Чмии не потрудились ответить.
— Очень хорошо. Я закрываю трансферный диск, связывающий посадочную шлюпку с «Иглой». Зонд будет работать как транслятор. Что касается вашего дроуда, Луис, вы получите его, когда научитесь повиноваться.
Вот оно — решение проблемы, подумал Луис.
— Приятно знать, что мы можем избежать ошибок, — сказал Чмии. — Есть ли какие-то ограничения у трансферных дисков?
— Только энергетические. Система трансферных дисков может действовать лишь при ограниченном различии кинетических энергий. «Игла» и посадочная шлюпка не должны двигаться относительно друг друга во время перехода. Кроме того, советую находиться слева от «Иглы».
— Это совпадает с нашими планами.
— Но если вы бросите посадочную шлюпку, способы оставления Кольца будут полностью под моим контролем. Вы слышите, Луис, Чмии? Кольцо столкнется с теневыми квадратами чуть больше, чем через земной год.
Чмии поднял посадочную шлюпку на подчиненных кукольнику отражателях. Вспышка кормового ядерного двигателя бросила корабль вперед и за край стены.
Полет на отражателях от материала, слагающего основание Кольца, не походил на использование антигравитации. Отталкиваемая обеими краевыми стенами и самим Кольцом, посадочная шлюпка падала по изогнутой кривой. Чмии остановил спуск в сорока милях от поверхности.
Луис вывел изображение в телескопе на экран. Парящая на одних отражателях, почти за пределами атмосферы, посадочная шлюпка была очень устойчива и спокойна: отличная позиция для телескопа.
Каменистая почва покрывала предгорья у основания краевой стены. Луис медленно вел телескопом вдоль этой границы, поставив большое увеличение. Бесплодная коричневая почва рядом со стеклянистой серостью, на этом фоне любое пятно должно быть аномалией.
— Что вы надеетесь найти? — спросил Чмии.
Луис не стал напоминать о наблюдающем кукольнике, который считал, что они ищут брошенное трансмутационное устройство.
— Экипаж космического корабля должен был выйти из космопорта примерно здесь. Но я не вижу ничего крупного, похожего на брошенную технику. Нас ведь не интересуют мелкие вещи, не так ли? Не имея возможности унести с собой, они наверняка оставили почти все, что имели.
Он остановил телескоп.
— Что вы скажете об этом?
Это имело тридцать миль высоты и примыкало к основанию краевой стены: полуконус выветренной породы, как будто приглаженный ветрами, дувшими сто миллионов лет. Широкие полосы льда сверкали на нижних частях его склонов. Лед был толстым, и хорошо проявлялись структуры течения ледников.
— Имитация топографии землеподобных миров, — сказал Чмии. — Из того, что мне известно о таких мирах, эта гора не имеет своих аналогов.
— Точно. Горы образуют хребты и не бывают такими правильными. Но знаете, есть и более странные моменты. Все на Кольце имеет четкие контуры. Помните, как мы осматривали обратную сторону? Выпуклости морского дна, провалы гор и овраги горных хребтов, выступающие жилы речных русел? Даже речные дельты врезаны в основание. Кольцо недостаточно толстое, чтобы позволить пейзажу формироваться самостоятельно.
— Здесь нет тектонических процессов для такого формирования.
— Значит, мы должны были увидеть эту гору с той стороны, из космопорта. А я ничего не видел. Может, вы?
— Я подлечу поближе.
Это оказалось непростым делом. Чем ближе посадочная шлюпка подходила к краевой стене, тем большая тяга ядерного двигателя требовалась, чтобы удержать ее на месте или поднять корабль, если отражатели будут выключены.
Они приблизились миль на пятьдесят, и этого оказалось достаточно, чтобы обнаружить город. Огромные серые глыбы торчали среди движущихся льдов, и в некоторых из них виднелись мириады черных дверей или окон. У центральных — имелись балконы и навесы над ними, а сотни небольших подвесных мостов разбегались вверх, вниз и в стороны. Лестницы были грубо высечены из камня и расходились странными ветвящимися линиями, достигая в высоту полумили или даже больше. Все пути вели к предгорьям, к линии деревьев.
Единственная плоская площадка в центре города — камень пополам с вечной мерзлотой — являлась общественной площадью; толпы, заполнявшие ее, казались бледно-золотыми крапинками, с трудом видимыми невооруженным глазом. Что это было: золотистая одежда или золотистый мех? На большом камне в дальнем конце площади было вырезано лицо волосатого веселого бабуина.