Облака пара достигли берега.
Боги не злорадствуют — а жаль.
— Мы будем следить, пока вы не удовлетворитесь, — сказал он вождю гигантов.
— Уррр, — добавил Чмии.
— Я начинаю понимать, — сказал вождь, — но…
— Говори.
— Огненные растения прожгут эти облака.
Луис ничем не выказал своего беспокойства.
— Посмотрим. Чмии, предложите нашему гостю салата. Может статься, вы захотите есть, разделенные дверью.
Они находились в пятидесяти милях вправо от валуна-якоря, с левой стороны высокого голого острова. Этот остров принимал на себя половину сияния тех солнечников, которые еще пытались сжечь посадочную шлюпку. Впрочем, большая часть растений совершенно обезумела: одни сосредоточились на висящем черном прямоугольнике, другие — на облаках пара.
Вода парила уже в радиусе двух миль вокруг провода и затопленного валуна. Собираясь в большие облака, пар плыл над морем к берегу и там улавливал сияние солнечников. В пяти милях от моря пар поднимался, пылая, как огненный ураган, а затем исчезал.
Луис направил телескоп на пятно пара и кипящую воду. Растения уже должны начать умирать. Пятимильная полоса растений была лишена солнечного света, а те, что окружали ее, расходовали свой свет на облака пара, вместо того чтобы использовать его для фотосинтеза. Но пятимильная полоса — это мало, слишком мало. Пятно солнечников достигало размеров половины планеты.
Тут Луис увидел нечто, заставившее его перевести взгляд прямо вверх.
Серебряная нить падала, плывя по ветру в направлении вращения. Солнечники пережгли молекулярное волокно Синклера, однако нить сверхпроводника по-прежнему оставалась черной.
Она должна выдержать, конечно, должна.
Она не должна быть горячее кипящей воды и по всей длине имеет одинаковую температуру. Увеличение света от растений ничего не изменит, разве что вода станет кипеть быстрее. К тому же это большое море, а водяные пары не исчезают, а поднимаются.
— Боги едят хорошо, — сказал вождь гигантов, жуя охапку бостонского масляного салата — двадцатую или даже тридцатую. Он стоял рядом с Чмии, глядя наружу, и подобно кзину не строил никаких предположений о том, что происходило внизу.
Морская вода весело кипела. Солнечники были настолько сбиты с толку, что позволяли клевать себя птицам — этому потенциальному удобрению. Они не могли верно оценить ни высоты, ни расстояния, эволюция не позволяла им заниматься этим, пока они умирали от голода.
Чмии вдруг тихо произнес:
— Луис, остров.
Что-то большое и черное стояло по пояс в воде недалеко от берега. Это не был ни человек и ни выдра, но что-то от них обоих в нем имелось. Существо терпеливо ждало, разглядывая корабль большими карими глазами.
Луис спокойно, но с некоторым усилием спросил:
— Это море населено?
— Этого мы не знаем, — ответил вождь.
Луис направил посадочную шлюпку к берегу. Гуманоид ждал, не выказывая страха. Короткий маслянисто блестящий черный мех покрывал его обтекаемое тело.
Луис включил микрофон.
— Вы знаете язык Травяных Гигантов?
— Я могу разговаривать на нем. Только говорите медленно. Что вы делаете здесь?
— Нагреваю море.
Хладнокровие существа было просто великолепно. Мысль о нагреве моря ничуть не обеспокоила его, и он спросил у движущегося здания:
— Сильно?
— В этом конце очень сильно. Сколько вас?
— Сейчас тридцать четыре, — ответила амфибия. — Когда мы пришли сюда пятьдесят один фалан назад, нас было восемнадцать. Будет ли нагреваться и правая часть моря?
Луис облегченно расслабился. Ему уже виделись сотни тысяч людей, сваренных потому, что Луис Ву затеял игру в бога.
— Могу вас успокоить, в этом конце в море впадает река. Как много тепла можете вы выдержать?
— Некоторое количество. Мы будем лучше есть: вареная рыба вкуснее. Это очень вежливо — спросить, прежде чем разрушить часть дома. Почему вы делаете это?
— Чтобы убить огненные растения.
Амфибия задумалась.
— Хорошо. Если огненные растения умрут, мы сможем отправить посланца вверх по течению к Фубубищу — Сыну Моря. Они считают нас давно мертвыми. — Потом он добавил: — Я забыл хорошие манеры. РИШАТРА приемлема для нас, если вы назовете свой пол и кто-то из вас может функционировать под водой.