Луис потер внезапно заболевшие глаза: все внизу было слишком ярким.
Фиолетовая вспышка…
Тьма.
Луис крепко зажмурился, а когда снова открыл глаза, все осталось так, как если бы он их и не открывал: темно как в желудке.
Харкабипаролин закричала, Каваресксенджаджок замахал руками, ладонь его наткнулась на плечо Луиса, мальчик ухватился за него и повис. Женский визг внезапно прервался, и Харкабипаролин спросила:
— Лувиву, где мы?
— У меня дикое предположение, что мы на дне океана, — ответил Луис.
— Вы правы, — произнес Спрятанный. — На экране глубинного радара это отлично видно. Включить прожектор?
— Конечно.
Вода была темной, однако «Игла» погрузилась не так глубоко, как могла бы. Мимо осторожно проплыла рыба, невдалеке виднелся лес водорослей. Мальчик отпустил Луиса и прижался носом к стене, дрожа всем телом. Харкабипаролин тоже выглянула.
— Лувиву, может, вы объясните мне, что произошло? И что все это значит?
— Разберемся, — ответил Луис. — Спрятанный, верните нас на высоту в тысячу миль.
— Слушаюсь.
— Сколько мы пробыли в статическом поле?
— Не могу сказать Хронометр «Иглы», разумеется, этого не покажет. Я затребовал данные у зонда, но задержка сигнала составляет шестнадцать минут.
— С какой скоростью мы двигались?
— 5,81 мили в секунду.
— Тогда доводите ее, скажем, до пяти и держите на этом уровне, пока не увидим, что произошло.
Связь с ботом восстановилась, как только «Игла» поднялась на поверхность. Огонь по-прежнему окружал корабль, а автодок продолжал оставаться закрытым. Пора бы уже Чмии выздоравливать, подумал Луис.
Голубое сияние усиливалось. «Игла» вынырнула из океана и устремилась навстречу солнечным лучам. Корпус чуть заметно подрагивал, пока океан проваливался вниз с ускорением в двенадцать «же».
Зрелище за кормой впечатляло.
В сорока или пятидесяти милях за ними огромные волны накатывались на плоский берег, бывший когда-то континентальным шельфом, а от берега тянулся глубокий желоб. «Игла» врезалась не в воду — огненный шар столкнулся с землей, продолжая движение до тех пор, пока не ушел на дно. Еще дальше пляж сменялся лугом, а затем лесом, и все это сейчас полыхало. Тысячи квадратных миль огненного шторма, языки пламени, рвущиеся вверх. Удар «Иглы» не мог вызвать такого опустошения.
— Теперь все понятно, — сказал Спрятанный. — Метеоритная защита работает на необитаемой территории. Луис, мне страшно. Энергия, израсходованная здесь, сравнима с той, что приводит в движение Флот Миров, а ведь автоматы должны проделывать это неоднократно.
— Мы знаем, что Пак мыслили масштабно. Как это работает?
— Не мешайте мне. Как узнаю — скажу. — И Спрятанный исчез.
Это было досадно — но кукольник распоряжался всеми приборами. Если на него нажать, он просто спрячет свои головы. А главное, кукольник даже не может толком контролировать этот страусиный инстинкт.
Харкабипаролин дернула Луиса за руку, и он огрызнулся:
— Что такое?
— Луис, я ничего не понимаю. Мой здравый смысл поколеблен, какие-то силы владеют мной, а я даже не могу их описать. Пожалуйста, скажите, что с нами случилось?
Луис вздохнул.
— Мне придется рассказать вам о статических полях и о метеоритной защите Кольца. А также о кукольниках Пирсона, корпусах Дженерал Продактс и Защитниках Пак.
— Я готова.
Он принялся рассказывать, а она кивала и задавала вопросы, на которые он отвечал как умел. Луис не знал, много ли она из этого понимает, но, разумеется, он и сам знал гораздо меньше, чем хотел бы. Однако в большей части рассказанного он был уверен, и, почувствовав это, женщина успокоилась.
Затем она потянула его к водяной постели, не обращая внимания на Каваресксенджаджока, который лишь один раз оглянулся на них через плечо, а затем вновь уставился на Великий Океан, скользивший мимо.
В РИШАТРА они нашли успокоение. Верней, видимость его, но какая разница?
Внизу было слишком много воды. Даже с высоты в тысячу миль взгляду требовалось пройти долгий путь, прежде чем слой атмосферы заволакивал поле зрения, и на большей части этого пути не встречалось ни единого острова! Сквозь толщу воды просматривались контуры морского дна. В некоторых местах оно было достаточно мелким, однако единственные острова находились очень далеко, да и те, вероятно, были подводными вершинами до того, как Кулак Бога нанес свой удар.