Потом показались огромный взрослый самец и пушистый юнец в половину отцовского роста. Они тоже разглядывали пришельца.
Луис едва владел Языком Героев, однако понял пару реплик.
— Это хорошая еда? — спросил котенок у своего родителя.
Глаза взрослого встретились с глазами Луиса. Человек позволил своей улыбке стать шире, открыв при этом зубы.
— Нет, — ответил кзин-отец.
Уверенный в себе и своей цивилизации после четырех полномасштабных победоносных войн и нескольких меньших (но не менее победоносных) конфликтов Луис усмехнулся и кивнул. Верный ответ, папа! Лучше травиться белым мышьяком, чем пробовать мясо homo sapiens!
Кольцо, двадцать лет спустя.
Стены исходили жаром. Луис начал потеть. Впрочем, это его не беспокоило — он привык к сауне, а для сауны сто шестьдесят градусов — не температура.
Записанный голос Спрятанного рычал и фыркал на Языке Героев, предлагая укрытие на Флоте Миров.
— Прекратите передачу! — приказал Луис, и голос умолк.
Рвущееся вверх пламя закрывало иллюминаторы. Вооруженная пушкой машина уехала. Двое кзинов, промчавшись через двор, установили под кораблем какую-то коробку и метнулись в укрытие.
Это были «не такие» кзины: им было далеко до уровня развития Чмии и его собратьев. Если бы Луис By попал к ним в лапы… Но на корабле он был в безопасности. Луис посмотрел вниз: вокруг бота виднелось шесть коробок — несомненно, бомбы. В любую секунду они могли взорваться.
Луис усмехнулся и, борясь с искушением, занес руки над пультом… Потом быстро нажал на горячие кнопки, уперся ногами в палубу и вцепился в подлокотники кресла, перед этим накрыв их робой.
Посадочная шлюпка поднялась из огня. Вспыхнуло внизу бесполезное кольцо огненных шаров, а вскоре замок превратился во все уменьшающуюся игрушку.
Усмешка не сходила с лица Луиса: он-таки поборол искушение. Используй он для подъема ядерный двигатель, кзины были бы в буквальном смысле потрясены силой взрыва.
По корпусу и иллюминаторам словно заколотил град. Подняв взгляд, Луис обнаружил, что его атакует дюжина крылатых машин. Затем и они остались внизу. Луис скривился: он настроил автопилот прервать подъем на высоте пяти миль, а теперь не знал, хочет ли оторваться от погони.
Потом он встал и повернулся к трапу.
Взглянув на приборы, Луис фыркнул и вызвал Спрятанного.
— Чмии совершенно здоров и мирно спит в автодоке. Автомат не будил его потому, что условия снаружи непригодны для жизни.
— Непригодны?
— Здесь слишком жарко, автодок не может выпустить своего клиента в такую парилку. Но теперь, когда мы взлетели, все должно остыть. — Луис провел рукой по лбу, мокрому от пота. — Вы объясните кзину ситуацию, когда он выйдет? Мне нужен холодный душ.
Он был в душе, когда пол ушел у него из-под ног. Луис схватил полотенце, обернул его вокруг пояса и побежал вверх. По корпусу вновь стучал град.
Медленно и осторожно, словно все у него болело, Чмии повернулся на своем месте у пульта. Он как-то странно косил, а шерсть вокруг его поврежденного глаза была выбрита. Искусственная кожа покрывала выбритую полосу на бедре, тянувшуюся до самого паха.
— Здорово, Луис, — сказал он. — Я вижу, вы живы.
— Да. Что вы делаете с ботом?
— Я оставил в крепости беременных самок.
— Их что, должны вот-вот убить? Или у нас еще есть пара минут?
— Нам нужно что-то обсудить?
— Ситуация такова, что ваши самки умрут через два года.
— Они могут укрыться в статическом поле на борту «Раскаленной Иглы Следствия». Я все еще надеюсь убедить Спрятаного…
— Меня. Я принял командование «Иглой».
Руки Чмии шевельнулись, и пол резко прыгнул вверх.
Луис вцепился в спинку кресла и оказался на ней верхом. Быстрый взгляд на пульт управления подсказал ему, что спуск «Иглы» прекратился. Прекратился и дождь снарядов, хотя дюжина самолетов продолжала кружить за окнами. Крепость находилась в полумиле внизу.
— Как вы договорились с ним? — спросил Чмии.
— Я расплавил гиперпространственный двигатель.
Кзин двигался неимоверно быстро. Луис успел только вздрогнуть, как оказался спеленут в оранжевый мех. Одной рукой прижав человека к груди, когтями другой кзин вцепился ему в волосы с явным намерением скальпировать.
— Грубо, — сказал Луис. — Очень грубо. И что вы думаете делать дальше?
Кзин не шевелился. Кровь заливала глаза Луиса, он чувствовал, что его спина вот-вот треснет.