– Будем ждать…
И мы стали ждать. Я стал шумно выдыхать, мучимый нетерпением, принялся заниматься самыми бестолковыми делами: снимать и снова надевать шляпу, выискивать в подзорную трубу товарищей, проверять, не случилось ли чего с тряпками подо мной. Странно, но это не раздражает Роде. Щербатый сосредоточенно стреляет глазами по всем проезжающим экипажам, сжимая мясистый подбородок.
По прошествии получаса, ему стало невмоготу лежать в тишине:
– Слушай, а Август – это твоё настоящее имя?
Вопрос оказался столь неожиданным, что я не на шутку завис. В жизни бы не подумал, что меня могут спросить такое.
– Настоящее, конечно же. Ты почему спросил-то?
– Я уже говорил, предчувствие у меня дурное, – нехотя протянул Роде, медленно потирая руки. – Если что случится, хотелось бы знать, кто будет рядом в последние минуты.
– Брось ты эту чепуху из башки.
– Ага, мне так постоянно говорят. Случается часто… ну, не то чтобы часто, но порядочно… когда появляется ощущение, что произойдёт нечто, чего мне не пережить. Ни разу не сбывалось, но каждый раз уверен, что вот сегодня точно.
– Знаешь, не хотелось бы, – буркнул я. Нашёл, чудак, о чём поговорить.
Наступила неловкая пауза, которую я решил нарушить, вернув странный вопрос:
– А тебя как по-настоящему зовут?
– Роде я и есть. Роде Кавеньяк, если с фамилией. На самом деле, спросить друг у друга было не лишним. Ты, наверно, не догадываешься, но о полном доверии в банде речи не идёт. Например, имени Ловкача никто не знал, Штиля зовут Поль, однако я это выяснил случайно: подслушай один раз, как он разговаривал с каким-то типом на улице, со старым знакомым. Не уверен, что кто-то кроме меня знает его настоящее имя. У Дюкарда, якобы, нет фамилии, то бишь он её не помнит, но, скорее всего, врёт. Адама на самом деле зовут Жак. Жак Люрса, если я не путаю – ему просто не нравится его имя.
– Не думал о таком. И как Виктория мирится с тем, что у неё в банде находятся люди, имена которых она даже не знает?
– Не могу тебе сказать. Сам считаю, что о человеке не имя его говорит, а дела. Штиль и прочие могут себя хоть Шоммоном[25] назвать, но для банды они сделали порядочно, чтобы им доверять.
– Но умереть ты с ними не готов?
– Пожалуй, – неопределённо мотнул головой Роде, – одно дело – ограбили и разошлись, а другое – идти вместе на смерть.
– Ладно, надо завязывать про смерть. И так состояние не из лучших… Ты ведь хорошо стреляешь? – само собой получилось сменить тему.
Роде сразу же расплылся в улыбке и взялся за верную винтовку. Поглаживая оружие, он заговорил голосом, каким нахваливают сыновей:
– Из винтовки – первый снайпер. Из револьвера лучше стреляет половина банды, но с оптикой у меня конкурентов нет. Нас с тобой поэтому в пару и поставили: ты показываешь Монарха, а я бью наверняка. Остальные чисто на всякий случай накрывают всех, кто поблизости.
– А выстрелишь ты всего один раз? – взглянул я в сторону пустой пока площади.
Щербатый задумался, но ответил резко и безоговорочно:
– Хотелось бы пострелять куропаток, но надо ещё убежать. Выстрел будет всего один, Август.
– Да с такой игрушкой здесь можно оборону держать, – шутливо бросил я.
– Можно было бы попробовать, но у меня всего три патрона.
– Три?
– Для винтовки непросто достать боеприпас, тем более инертный. Дени, я знаю, вообще с собой берёт только один патрон, ему так спокойнее почему-то. Так что шибко много стрельбы не будет: на то мы и снайперы.
Роде снял котелок и небрежно швырнул подле себя. Внезапно в нём проснулась сильнейшая тяга к своему оружию, он принялся целиться в случайных прохожих, проверять ход затвора. Однажды даже спустил курок, но незаряженная винтовка сухо щёлкнула.
А тут он сунул мне под нос приклад и подполз поближе, принявшись тыкать пальцем во всевозможные засечки:
– Видишь эту зарубку? – понизил Роде голос, добиваясь атмосферы таинства. – Прихлопнул Мориса Трикара – это был главарь одной банды, мы её долго выдавливали из Чудо-города. Морис был снайпером хоть куда, у меня с ним дуэль завязалась – три часа друг друга выцеливали. За три часа всего пять выстрелов было на двоих, но я его-таки подстрелил, даже без инертных. Пробил ему лёгкое, так что ещё час не решался подойти, ждал, когда он кровью истечёт.