– Тогда я постараюсь вцепиться этому Пито в задницу, а он меня рано или поздно на Монарха выведет.
– Он-то, скорее четвертует тебя, – серьёзно ввернула Виктория.
– Руки коротки.
Спустя какое-то время мы минули церковь, из которой мне приглянулась разве что колокольня: медный колокол кажется непропорционально большим, словно глаз, опухший от укуса пчелы.
А вот мы и на месте. Наш экипаж с трудом протиснулся в узкие ворота, являющиеся здесь парадными. Ииз окон мы разглядели просторный двор, устланный гравием, тянущийся до низеньких построек справа и слева. Растительности на территории особняка не наблюдается никакой (не исключаю, что коротышка комплексует рядом с деревьями).
Сама махина его обители выполнена в вычурной готике, которая не сказать чтобы идёт хоть чему-то кроме замков и соборов. Архитектура мрачная, слишком крикливая и броская. Я бы сказал, что не смог бы в таком месте спать… если б мог спать, разумеется.
Карета примостилась к прочим приправленным роскошью повозкам, Виктория частично словами, частично жестами раздала непонятные мне приказы и поволокла чуждые ей складки платья. А мне ещё казалось, что я – первый враг утончённости и изящества, правду говорят, что дети во всём нас переплёвывают.
– Ты как-то грубовато себя ведёшь, – шепнул я дочери.
– Что?
– Я говорю… цвет у платья дурацкий, да ведь?
– Я вообще себя впервые так глупо чувствую с того случая, как мы выкрали ящик утиных яиц, а наводку нам давали, что там жемчуг.
– Вроде, не столь глупо, сколько обидно… – пожал я плечами.
– Мы не проверили, а сразу понесли перепродавать. Сперва у покупателей глаза на лоб полезли от мысли, что это такие огромные жемчужины, а потом от понимания, что их обманули.
Как и всегда в чуждом мире богачей, я не отделаюсь от мысли, что каждый второй взгляд устремлён на меня. А я всего-то дошёл до лестницы, встречая по пути одних только извозчиков, что сегодня выглядят элегантнее, чем я ежедневно. На входе у нас проверили приглашения, и, узнав, кто прибыл, к нам подлетел худосочный парень с какими-то бумагами.
– О, маэстро, наш маэстро! И наша прима! Рад вас видеть. Мне велели вам всё показать, прошу за мной.
Мы двинулись за активным пареньком, изображая утончённые улыбки и галантность, прущую из ушей. Внутри мрака оказалось так же много, как и на грозном фасаде: свечей мало, в отделке наличествуют исключительно тёмные цвета, а окна напоминают бойницы древнего замка.
Короче говоря, мне всё это напоминает казематы.
Из-за стен уже гремят собравшиеся гости. Мы прибыли пораньше, но и стадо богатеньких успело набежать.
Одухотворённый парниша всю дорогу лепетал, как рад видеть таких людей, как мы, он чуть не скачет вприпрыжку. Привёл нас к тёмной двери в глубокой нише.
– Эту комнату месье Джакомо Пито велел отдать вам в полное распоряжение на сегодняшний вечер, – открыл провожатый дверь в комнату, в которой и жить можно: здесь и кровать, и шкафы, и рабочий стол. – Разумеется, если понадобится. Надеюсь, она вас устраивает?
– Да, всё так, как мы хотели, – состроила искреннюю вежливость Виктория.
– Отлично, смотрите, – заковырялся малец в бумагах, – ваш первый выход намечен на девять часов. Месье Пито предлагает отдать вам двадцать минут, возможно, полчаса. Затем в половину одиннадцатого, месье Пито кажется, двух выступлений будет достаточно.
– Да, да, всё отлично, – покивал я.
– Что ж, тогда я должен вернуться, чтобы встретить и других гостей. Если понадоблюсь, я рядом.
И молодой человек стремительно попятился, не отрывая от нас глаз. Улыбчивое лицо уже скрылось за углом, а мы продолжаем околачиваться перед комнатой. Пришлось мне захлопнуть дверь и потащить дочь на звук людского сборища.
– Они всегда говорят, что будут рядом, и тут же испаряются, – пробормотал я.
– Всегда? То есть, тебе не впервой прикидываться… кем-нибудь?
– Нет, – оказался я моментально пристыжен и бросился оправдываться, – в основном, это случается со стражами порядка. Они тоже прибегают, говорят, что, мол, здесь где-то демон, поймай его, а мы будем рядом…
– И исчезают?
– Ну, я же так и сказал.
Виктория тоненько посмеялась, хотя я ничего такого и не сказал. Ладно, у неё свои причины, в конце концов, я её отец, поэтому мне априори надлежит быть в должной мере нелепым. Ну, разве что совсем чуть-чуть, ведь человек я серьёзный, а эти дети вечно думают малость мимо.
Хитросплетения мрачных коридоров долго не выпускали нас, пока мы случайно не набрели на средоточие вычурного веселья. Мне на глаза попались ряженные леди и джентльмены, щеголяющие тошнотными нарядами и лицами. Не привык я к косметике на мужчинах… да и на женщинах, если речь идёт о таких количествах.