— А меня Кристина Онаснс, — улыбнулась Сильвия.
— Прошу вас, проходите. Дайте мне вашу куртку, её надо высушить. Вы ведь замёрзли?
— Да, порядком, — ответил, поёжившись, незнакомец.
— Я принесу что-нибудь тёплое. — Она вышла из комнаты и вернулась через минуту с шерстяным пледом. — Почему ты на меня так смотришь, Маркос Сефарель?
— А как я должен на тебя смотреть? — спросил тот. — Думаешь, я тебя обманываю?
— По крайней мере, воображение у тебя работает.
— У тебя неплохой домик. — Он постарался сменить тему. — Вот уж не думал, что найду здесь кого-нибудь в это время.
— Да, я редко тут бываю, — подтвердила Сильвия.
— Ты живёшь одна? — спросил молодой человек.
— Нет, со мной мои воспоминания, — печально сострила Сильвия.
— Мне бы хотелось, чтобы мы попробовали забыть их вместе, — предложил он.
— Кто сказал, что я хочу их забыть?
— Забавно, что ты считаешь меня самозванцем.
— На фото в газетах ты выглядишь куда старше, — заметила Сильвия.
— Да? Надо будет сменить фотографа. И всё же присмотрись ко мне. Может быть, всё-таки найдёшь какое-то сходство?
— Пожалуй, да. Значит, это ты недавно разошёлся с Терезой Фалане?
— Возможно… Но я знаю, что ты не Онасис. Как тебя зовут?
— Сильвия Михарес.
— Вот мы и познакомились, — улыбнулся парень.
— Гроза прошла, — сказала Сильвия, взглянув в окно.
— Насколько я понял, это означает, что мне пора уходить?
— Уже поздно, — не стала возражать Сильвия. — Думаю, что у нас ещё будет возможность встретиться.
Уже ночью Иоланда вдруг почувствовала себя плохо. Обеспокоенные сокамерницы тут же вызвали надзирательницу. Когда прибыл врач, он приказал немедленно перенести девушку в тюремную больницу. В себя Иоланда пришла уже на больничной койке.
— Доктор, скажите, я потеряю ребёнка? — спросила она со страхом.
— Успокойся, — ответил врач. Тебе нельзя волноваться.
— Скажите мне правду, — просила Иоланда.
— Не волнуйся. Не подвергай опасности жизнь своего малыша.
— Я не хочу потерять ребёнка. Это всё, что у меня есть.
— Ты перенесла сильное потрясение. Всё зависит от твоего собственного желания сохранить ребёнка. Прежде всего, полный покой.
— Вы сообщили Хуану Карлосу? — спросила Иоланда.
— Я думаю, он уже знает.
— Его пропустят?
— Я думаю, да. Ведь он, прежде всего врач.
Прошло около часа, и в тюремную больницу прибыл Хуан Карлос. Его тут же пропустили в палату к Иоланде.
— Хуан Карлос, — прошептала та.
— Я здесь, любимая, — тихо ответил он.
— Ещё одна боль. Ещё одно страдание, — с горечью сказала Иоланда. — Наверное, это судьба. Наш ребёнок не должен родиться.
— Что ты говоришь! — воскликнул Хуан Карлос. — Или, может, ты сама не хочешь этого?
— Я хочу этого больше всего на свете, — горячо ответила Иоланда. — Мой малыш… Я уже так люблю его! Но он не должен страдать. Не должен мучиться.
— Почему ты так говоришь? У него есть отец и мать. Скоро ты выйдешь отсюда, и мы будем вместе.
— Я не хочу больше страдать, — печально ответила Иоланда. — Я устала страдать и не вижу конца этому.
— Главное, что мы любим друг друга, — сказал Хуан Карлос.
— Я стала для тебя обузой.
— Нет, — возмутился Хуан Карлос. — Ты для меня всё! Теперь мы должны бороться не только за себя, но и за своего сына.
— Что мы сделали плохого? Какой грех совершили?
— Любовь моя, мы не сделали ничего плохого, — возразил Хуан Карлос. — Возможно, всё это происходит оттого, что наша любовь так сильна. Вот и приходится страдать за неё!
— Прости меня, Хуан Карлос, — сказала Иоланда. — Прости меня за то, что я заставила тебя так мучиться.
— Ты не должна меня просить о прощении, — горячо ответил Хуан Карлос. — Думай только о нашем счастье. О том времени, когда мы будем вместе.
Дома Хуана Карлоса ждал отец.
— Вирхиния сказала, что ты хотел видеть меня. Что-нибудь случилось? — спросил Игнасио.
— Я ушёл из больницы в отчаянии, — ответил Хуан Карлос. — Меня беспокоит, что Иоланда всё время просит у меня прощение за то, что сделала меня несчастным.
— Ты всё несколько преувеличиваешь, Хуан Карлос. Тебе не кажется, что уже достаточно думать над этим? Запомни, ты должен защитить своё счастье любой ценой. В данный момент для тебя самое главное — твой ребёнок.
— Ты ведь слышал, папа, — печально сказал Хуан Карлос. — На процессе Сильвия заставила Иоланду выслушать ещё одну клевету. Очередная подлость…