— Чего же вы ждёте? — удивилась Иоланда. — Скажите ему.
— Мы решили сказать ему, когда родится ваш ребёнок.
— Меня всегда тянуло к вам, — призналась Иоланда. — Теперь я понимаю, в чём дело. Нужно сказать Хуану Карлосу правду. Он имеет на это право.
Внезапно Иоланда побледнела как мел.
— Что с тобой? — встревожилась Вирхиния. — Тебе плохо? Успокойся. Неужели уже началось?…
Иоланду немедленно отправили в клинику к Хуану Карлосу. Роды принимал его друг Роберто. Через час в клинике собрались все близкие Иоланде люди. Вирхиния прибыла туда подолгу службы. Хуан Карлос, подобно миллионам других отцов во все времена, беспокойно шагал по коридору клиники в ожидании известий. Игнасио, конечно, тоже приехал.
— Это невозможно, — взволнованно сказал Хуан Карлос. — Прошло уже два часа, и никаких известий.
— Но для этого нужно время, — успокоил его Игнасио. — Ты же сам врач и должен знать об этом лучше меня.
— Роберто мог бы нам хоть что-нибудь сказать за два часа.
— Постарайся успокоиться, — ответил Игнасио. — Всё будет хорошо. Вот увидишь.
— Надо же, вся семья в сборе, — сказал Роберто, выходя из операционной. — Мои поздравления.
— Говори же! Говори, — набросился на него Хуан Карлос.
— Ты отец прекрасного мальчика, — заявил радостный Роберто.
— Сын! У меня сын! — закричал в восторге Хуан Карлос.
— Он весит два с половиной килограмма, — продолжал Роберто. — Я рад.
— Я счастлив, — повторил Хуан Карлос. — Я хочу видеть Иоланду.
Девушка лежала на кушетке. Несмотря на то, что ей пришлось многое перенести за последние часы, Иоланда выглядела вполне счастливой. Сын лежал рядом с ней.
— Какой красивый, правда? — сказала она.
— Очень, — с нежностью ответил Хуан Карлос. — Он похож на свою маму. Спасибо, любимая. Спасибо за это счастье, которое ты мне принесла.
— Как мой сын? — Иоланда повернула голову к Роберто: — Как мой сын?
— Хорошо, — успокоил её тот. — Его принимал я. Можешь не волноваться.
— Я тебя утомила, верно?
— Нет, ты была молодцом, — возразил Роберто. — Не волнуйся.
— Как она себя вела? — спросил Хуан Карлос.
— Она была мужественной.
— Я так счастлива, — сказала Иоланда.
— И я тоже, — улыбнулся Хуан Карлос. — Теперь тебе нужно отдохнуть. Ты устала. Вот увидишь, всё будет просто прекрасно. Теперь у нас есть сын.
Они вышли в коридор, чтобы не утомлять Иоланду. Там к ним подошла Вирхиния.
— Ты счастлив, дорогой? — спросила она Хуана Карлоса.
— Очень, — ответил тот. — Спасибо, что вы были рядом со мной.
— Как он, красивый?
— Что за вопрос! — произнёс Игнасио. — Для него он самый красивый в мире.
— А как Иоланда? — спросила Вирхиния.
— Хорошо. Роберто сказал, что она была молодцом.
— Когда мы сможем увидеть её?
— Не знаю, — ответил Хуан Карлос. — Её сейчас отвезут в палату.
— Я думаю, что нам надо уйти и дать ей отдохнуть, — предложил Игнасио. — Мы вернёмся позже.
— Да, так будет лучше, — согласился Хуан Карлос. — Пойдёмте.
— Выпьем кофе, а потом вернёмся, — сказал Игнасио.
Они так и поступили. Вернувшись через час, они застали Иоланду уже в палате. Хуан Карлос был переполнен отцовской гордостью. Все присутствующие никак не могли налюбоваться на ребёнка.
— Он такой красивый, — в который раз повторяла Вирхиния.
— Похож на Хуана Карлоса, когда он только что родился, — заметил Игнасио. — Ты помнишь?
— Вы двое страдали столько же, сколько и я, — тихо сказала Иоланда. — Никто не понимает меня лучше вас. Поэтому вы так мне близки. Вы знаете, что я чувствую, и понимаете мой страх.
— Да, Иоланда, конечно, — кивнул Игнасио.
— Вирхиния, Игнасио всегда был таким грустным. Оказывается, он носил в себе столько любви и не знал, кому её отдать. А сколько пришлось пережить тебе. Я могу это понять. Сейчас я так счастлива. Но для полного счастья чего-то не хватает. Прошу вас, скажите Хуану Карлосу правду. Вы не должны больше молчать.
— Привет, ты в порядке? — спросил вошедший Хуан Карлос.
— Дорогой, — сказала Иоланда, — сегодня необычный день. Для всех. Сейчас мы сидели и вспоминали прошлое. Игнасио и Вирхиния хотят тебе кое-что сказать. Твой отец сообщит тебе очень важную вещь.
— Сегодня самый счастливый день в моей жизни, — ответил Хуан Карлос. — Я не хочу, папа, чтобы ты сказал мне что-то такое, что может его испортить.
— Во-первых, я хочу сказать, сынок, что по отношению к тебе была совершена подлость, — с трудом подбирая слова, начал Игнасио.