— Да, мне необходимо верить, — сказала Иоланда. — Нужно надеяться на лучшее. Справедливость восторжествует. Это моя единственная надежда.
— Конечно…
Сильвия усиленно искала союзников в своей безнадёжной борьбе за призрачное счастье. Для этого она пришла в офис к Гонсало. Естественно, основной темой для разговоров было рождение ребёнка Иоланды.
— Подумать только, — процедил Гонсало. — Он даже не соизволил сообщить, что у меня родился племянник.
— К сожалению, нужно признать, что мы потерпели поражение, — вздохнула Сильвия. — А ведь я так надеялась на тебя, Гонсало.
— У меня были другие проблемы, — ответил тот.
— Поэтому ты и не сделал то, что должен был сделать?
— Всему своё время, — философски произнёс Гонсало.
— Ты сумасшедший! — воскликнула Сильвия. — Единственное, что нам осталось — это дожидаться, пока Хуан Карлос женится на Иоланде, и они будут счастливы и довольны, как в сказке.
— Нет, этого не будет, — возразил Гонсало. — Иоланда не может выйти замуж в тюрьме. Значит, если мои расчёты верны, то у нас ещё очень много времени.
— Кто знает, — покачала головой Сильвия. — Может, они поженятся тайно, никого не поставив в известность.
— Нет, дорогая, моя, — не согласился Гонсало. — Я уверен, что Иоланда захочет обвенчаться в церкви. В белом платье.
— И поклясться перед алтарём в вечной любви, — подхватила Сильвия. — Они просто посмеялись над нами. И мы не должны прощать им такое. Тебе не кажется, что настал момент заключить соглашение?
— Я тебе уже сказал и хочу ещё раз повторить, — ответил Гонсало. — Этого брака не будет. Никогда! Я поклялся самому себе.
— Да, я понимаю, — сказала Сильвия. — Скажи мне, Гонсало, ты пойдёшь проведать племянника?
— Разумеется, пойду. Хочу поцеловать счастливую маму…
Узнав правду о своей матери, Хуан-Карлос отправился к Саре для решающего разговора. Он застал её в гостиной в обществе Гонсало.
— Я пришёл потребовать объяснений от бабушки в поговорить с тобой, Гонсало, — заявил Хуан Карлос.
— Ты хочешь потребовать объяснений от бабушки? — удивился тот. — В чём? И что ты хочешь сказать мне? То, что родился сын Иоланды? Я уже знаю это. Мои поздравления.
— Да, — кивнул Хуан Карлос. — У меня родился сын, и Иоланда безмерно счастлива. Так же, наверное, была счастлива Моника дель Кастильо, когда родился ты.
— Ты говоришь о своей матери, — в недоумении заметил Гонсало.
— Именно поэтому я и пришёл, — ответил Хуан Карлос. — Я хочу рассказать тебе о своей матери. Чтобы ты больше не упрекал меня в неблагодарности к Монике. У всех людей есть интуиция. Теперь я понимаю, почему взгляд этой сеньоры всегда казался мне таким холодным.
— Эта сеньора твоя мать, и я не могу позволить тебе так говорить о ней, — грозно сказал Гонсало.
— Согласен, — ответил Хуан Карлос. — Я тоже так думал. На твоём месте я вёл бы себя точно так же. Я хочу рассказать тебе о Вирхинии Росалес.
— Я уже сказала этой женщине, что больше не хочу видеть её в моём доме, — заявила молчавшая до этого Сара.
— Она моя мать, — с гордостью ответил Хуан Карлос. — И если она не будет принята в этом доме, то мне тоже нечего делать здесь. Ты лгала мне все эти годы. Я не понимаю, почему ты играла на человеческих чувствах?
— В чём дело? — спросил изумлённый Гонсало. — Ты действительно сошёл с ума. О чём ты говоришь?
— Спроси у бабушки. Она знает всю правду. Моника день Кастильо не моя мать. Мы сводные братья, а не родные.
— Гонсало, это правда, — с трудом произнесла Сара. — Ты единственный законный Идальго дель Кастильо. Хуан Карлос — сын твоего отца и той женщины.
— Та женщина достойна всяческого уважения, — с вызовом сказал Хуан Карлос. — Почему ты её так презираешь?
— Я сделала то, что должна была сделать, и ни в чём не раскаиваюсь, — твёрдо заявила Сара.
— Я знаю, что ты никогда ни в чём не раскаиваешься, — согласился Хуан Карлос. — Более того, ты и сейчас хотела сделать ту же подлость. Но я никогда не позволю этого. Скажи Магде и Гонсало, что ты собиралась сделать.
— Уйди из этого дома! — приказала Сара.
— Гонсало, можешь спросить у Матильды и Ромуальдо, они всё знают, — предложил Хуан Карлос.
— Я должна была сделать это, — уверенно сказала Сара. — Гонсало, я не могла позволить, чтобы эта женщина проникла в наш мир.
— Боже мой! — воскликнула, входя, Магда, которая слышала окончание разговора и всё поняла. — Сколько лжи! Сколько обмана! Сара, как вы могли совершить такую низость?