— Да, папа, — улыбнулась Диана.
— Твой крестник может гордиться тобой. Ты очень красивая.
— Знаешь, сегодня такой важный день, — с волнением сказала Диана. — Наконец-то будет с нами маленький человечек.
— А если Иоланда в последний момент передумает? — с тревогой спросил Хавьер.
— Нет, папа, — возразила Диана. — Она уже решила.
— Для неё это будет нелегко, — заметил Хавьер.
— Разумеется, — согласилась Диана. — Но Иоланда сама этого хочет. Ведь, правда?
— Знаешь, я думаю, сколько всего должен вынести человек, находясь в таких условиях, как Иоланда…
— Да, верно, — печально согласилась Диана.
— Ну, если ты готова, то мы можем идти.
Через полчаса они уже были в тюрьме, где их ожидала Иоланда.
— Вещи подошли? — спросила Диана.
— Да, спасибо, Диана. Всё очень хорошо.
Иоланда еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
— Да, наряд красивый, — серьёзно заметил Роберто, тоже присутствующий здесь. — Но я бы предпочёл футбольную майку.
— Роберто, — улыбнулась Диана. — Даже в такой момент ты находишь повод для шуток!
— Какая шутка! — возмутился Роберто. — Я хочу сделать из своего крестника спортсмена.
— Не обращай на него внимания, — сказала Диана, — Иоланда, будь спокойна. Я позабочусь о твоём сыне.
— Конечно, — согласилась Иоланда. — Иначе я бы не доверила его тебе.
— А ты, не хотела бы, оставить его ещё ненадолго?
— Нет, это невозможно, — поспешила ответить Вирхиния. — Здесь очень строгие порядки. Тем более Иоланда уже решалась на это.
— Можно понять, что сейчас испытывает Иоланда, — заметил Роберто. — Это так тяжело — расставаться с ребёнком!
— Никто не может этого понять, — печально сказала Иоланда. — Но, как бы то, ни было, я очень благодарна вам за всё.
— Я хочу сказать тебе, — Роберто взял её за руку. — Я всегда в твоём распоряжении. Ты должна знать, что твой сын очень важен для всех нас. Мы будем его любить.
— Спасибо. — На глазах Иоланды выступили слёзы.
Гонсало неслышно вошёл в гостиную, где в одиночестве сидела Сара.
— Бабушка!
— Гонсало, — от неожиданности Сара вздрогнула. — Ты вошёл как вор. Я даже не услышала.
— Такое впечатление, что ты была далеко отсюда, — заметил Гонсало.
— Далеко отсюда, — повторила Сара. — Это было бы неплохо. Чтобы всё забыть… Мне очень тяжело.
— О чём же ты думала?
— Вспоминала, — ответила Сара. — Пыталась восстановить потерянные образы. Вспоминала прошлое, которое больше не вернётся. Тогда всё было не так, как теперь. Сейчас кругом вульгарность и дурной вкус!
— Ты вспоминала маму? — тихо спросил Гонсало.
— Да, именно так, — ответила Сара. — Я всё время думаю о ней. В этой комнате это несложно. Мне даже кажется, что я её вижу. Именно в этой комнате она умерла. Здесь всё осталось нетронутым, как было при её жизни. Если бы ты знал, как она любила жизнь. Никто даже не замечал, что она умирает. Помню, мы устроили праздник на свежем воздухе. Она сумела скрыть и свою боль, н своё отчаяние, чтобы никто ничего не замечал. Она была сильной, весёлой.
— Она не должна была выходить за такого мужчину, как папа, — сказал Гонсало.
— Я хотела этого брака, — ответила Сара.
— Зачем? — воскликнул Гонсало. — Зачем ты настояла? Раз папа любил ту женщину, от которой у него родился Хуан Карлос?…
— Он твой брат, — возразила Сара. — Он здесь ни при чём. Во всём виноват Игнасио и я.
— Нет, — твёрдо ответил Гонсало. — Он мне не брат.
— Вы братья, — упорно стояла на своём Сара. — Вы оба сыновья Игнасио.
— Но у нас разные матери. И хуже всего, что мы совсем разные. Он как безумный влюбился в служанку…
— Гонсало! — сказала Сара. — Эта ненависть может обернуться против тебя.
— Это не ненависть, — возразил Гонсало. — Это обида. Обида, что я прожил столько лет и ничего не знал.
— Ты не должен думать о прошлом. Нужно смотреть вперёд. У тебя есть цель в жизни. Скоро у тебя появится ребёнок.
— Магда так далека от меня, — сказал Гонсало. — Я не знаю, что будет.
— Не беспокойся, — успокоила его Сара. — Мы не позволим ей взять инициативу в свои руки. Мы сумеем защитить ребёнка, который родится. Он будет единственным законным наследником состояния нашей семьи. И нашего имени. Ты и он. Вы станете продолжателями рода Идальго. Обещай мне, дорогой, что если родится девочка, то ты дашь ей имя матери. Назови её Моникой.
— Это будет мальчик, — уверенно сказал Гонсало. — Должен быть мальчик. Потому что он будет моим. Только моим.
С отцом Гонсало встречался теперь только в офисе по делам семьи. На этот раз они оформляли документы на продажу лесопильных заводов. Когда всё было завершено, Игнасио сказал: