— Это ложь! — вскричала поражённая таким заявлением простодушная Кристина.
— Всё понятно, сеньор судья! — продолжала Оливия. — Эта женщина хочет всё свалить на меня и потому разыгрывает свою грязную комедию! Я утверждаю, что это она соучастница преступления!
— Сеньора! Замолчите или я прикажу отвести вас в камеру! — возмущённо пригрозил судья. Он уже понимал, что очная ставка провалилась. Кристине стало плохо, она побледнела и закатила глаза. Она не могла больше продолжать разговор. Оливия переиграла её. Сеньора Боргес, конечно, быстро замолчала после окрика судьи, но лишь только потому, что сама прекрасно поняла, что выиграла.
— Успокойтесь, сеньорита, — принялся, было, судья успокаивать Кристину, но он уже понял, что пора заканчивать допрос.
Судья был в отчаянии, но ничего не мог поделать. Простодушной Кристине от бессовестного и наглого вранья Оливии сделалось так плохо, что её надо было срочно госпитализировать. Её снова отвезли в клинику, где работал Хуан Карлос. Судья же был мрачнее тучи. Теперь ему придётся выпустить Оливию.
— Я не имею права дольше содержать вас под стражей, — сказал судья, когда они остались вдвоём в кабинете, — и я вас отпущу. Но, сеньора Оливия, позвольте дать вам один совет. Не уезжайте в ближайшее время из города. Дело не закрыто, и нам ещё потребуются ваши показания…
— Это что, угроза? — нагло спросила Оливия. — Сеньор судья, вы что, всё ещё подозреваете меня?
— Это не угроза. Но скажу вам честно, я совсем не уверен в вашей невиновности.
— Вы ответите за это! — сказала Оливия и ушла, хлопнув дверью. Судья махнул рукой и погрузился в размышления.
О том, чем закончилась очная ставка, Хуану Карлосу стало известно в тот же день. С ним связался адвокат Ринальди. Это было как гром среди ясного неба, и у Хуана Карлоса просто опустились руки. Он чувствовал себя приговорённым к смертной казни, когда отправился к Иоланде, чтобы сообщить ей эту новость. Кристина снова находилась в больнице, в состоянии клинической смерти, после приступа на очной ставке и уже ничем не могла помочь… Восемь лет! Восемь лет Иоланда будет вдали от него и не где-нибудь, а в тюрьме! Нет, он не сможет этого вынести.
Но что-то остановило Хуана Карлоса (возможно, просто нерешительность), и он отложил до завтрашнего утра встречу с Иоландой. Как говорится, утро вечера мудренее.
Так и оказалось. На следующее утро Хуан Карлос не успел ещё уйти, как к нему пришёл адвокат Ринальди. Он был чем-то взволнован.
— Что случилось, адвокат? — спросил Хуан Карлос.
— Мы не можем терять ни одной минуты!
— А в чём дело?
— Оливия Боргес пыталась покинуть страну, но полиция об этом вовремя узнала. Что-то уж слишком она засуетилась!
— Но откуда это стало известно?
— В полицию позвонил её муж, Агустино.
— Её муж? — Хуан Карлос был удивлён. — Я ничего не понимаю. Почему он так поступил?
— Я тоже пока мало что понимаю. Но меня больше удивляет, как у такой женщины вообще был муж! Видимо, он прозрел, и не собирается выгораживать её. Совершенно очевидно, что Оливия не только подставила Иоланду и попыталась убить Кристину, но и предала мужчину, который её любил и хотел оставить ей всё своё состояние, требуя взамен только верности!
— Чудовище!.. Так что, нам надо ехать в полицию?
— Нет, её уже привезли к судье.
— Поехали туда!
Не теряя ни секунды, Хуан Карлос и Ринальди отправились к судье. Перед Хуаном Карлосом вновь забрезжил свет надежды.
Судья уже разговаривал с Оливией, и им пришлось остановиться перед кабинетом и немного подождать. Хуан Карлос тихонько заглянул в дверь.
— … И вы говорите, сеньора, что я участвую в заговоре против вас? — спросил судья.
— Поставьте меня на своё место, сеньор судья. Моя ситуация давно ясна, — отвечала Оливия, — что вы ещё от меня хотите?…
Хуан Карлос закрыл дверь.
— Ну что? — спросил адвокат.
— Она опять твердит то же самое, — пожал плечами Хуан Карлос.
— Что будем делать?
Хуан Карлос некоторое время молчал, потом вдруг оживился.
— Кажется, у меня есть идея, — сказал он. — Вы можете мне достать диктофон?
— Это не трудно.
— Тогда вот что…
Через двадцать минут Хуан Карлос и адвокат Ринальди вошли в кабинет судьи. Тот уже прощался с Оливией, отпуская её домой.