— Это невозможно. Сейчас её нельзя навещать.
— Ты понимаешь, она ждёт ребёнка, моего правнука. Это то же самое, что ребёнок Гонсало. Если она будет признана виновной, то ребёнка у неё отнимут. Что с ним станет?
— Его поместят в приют.
— Нет, я не допущу этого! — воскликнула Сара. — Я думаю, что Магда и Гонсало признают его своим сыном.
— Повторяется та же история, — заметил Адриан.
— Пусть. Но меня волнует, что она скажет во время следствия. Нам надо быть предельно осторожными. Действовать тайком.
Игнасио, видя состояние Хуана Карлоса, решил поговорить с ним.
— Ты можешь сказать мне, что произошло? — спросил он.
— Я в отчаянии, — признался Хуан Карлос. — Только тебе я могу поведать это. Иоланда всегда была такой чистой. Я боюсь, что она притворялась. Я не мог понять её странного молчания. Ты помнишь выстрел в бунгало перед свадьбой Гонсало? Это не был несчастный случай… Она стреляла в Гонсало. Должно быть, она была в отчаянии… Её страх и ненависть к Гонсало обоснованы. Она ждёт ребёнка. Но от кого?…
— Я думал, что худшее уже позади, — печально ответил Игнасио, глядя на сына. — Но моя боль нестерпима. Потому что вы оба мои сыновья.
Оливия продолжала пребывать в страхе перед разоблачением. Она считала, что может спастись только одним: уверить Исабель в виновности Иоланды. Она боялась суда.
— Я долго говорила с мужем, — сказала Оливия во время очередного визита к Исабель. — Мы хотим взять тебя с собой в путешествие в Испанию. Тебе нужно отвлечься.
— Нет, Оливия, — возразила Исабель. — Я не уеду, пока не закончится процесс.
— Но это лишние переживания. Именно от этого я хочу тебя избавить. Когда ты вернёшься, всё будет уже кончено.
Исабель, слушая Оливию, взяла с подноса утреннюю почту и вскрыла письмо. Прочитав его, она побледнела и прошептала:
— Это подлость! Как они смеют!..
— Что случилось? — Оливия взяла у неё письмо и прочитала вслух: — «Карточные долги нужно оплачивать, а то их сумма может очень вырасти». Чего эти люди хотят добиться? Неужели думают, что мы поверим, что Эктор был игроком. Это, наверное, сообщники Иоланды. Надо немедленно позвонить в полицию.
— Как можно быть такими безжалостными! — всхлипнула Исабель.
— Это ещё одна причина для того, чтобы тебе уехать.
— Так очернить память о моём сыне! Кто это мог сделать?
— Я звоню в полицию, — решительно заявила Оливия.
Адвокат вновь посетил Иоланду в больнице.
— Я слышал, что доктор Домиан сумел добиться того, чтобы тебя оставили здесь. Это хорошо. Как ты себя чувствуешь? — спросил адвокат.
— Спасибо, уже лучше, — поблагодарила Иоланда.
— Я поставил семью Идальго в известность о ходе дел, — продолжал адвокат. — И хоть ты была против, рассказал Хуану Карлосу о твоей беременности.
— Боже! Как же он отреагировал?
— Он был поражён, — ответил адвокат. — Но мы не смогли поговорить, как следует. Я увижусь с ним сегодня вечером.
— Прошу вас, — попросила Иоланда, — больше ничего ему не рассказывайте. Я вас умоляю.
— Чего ты боишься? — спросил адвокат. — Такого рода процесс это не шутка. Ты не можешь замалчивать обстоятельства, которые могут стать для тебя смягчающими. Раз ты в тюрьме, значит, следователь считает, что ты виновна. Или, по крайней мере, некоторые факты указывают на твою виновность. Я должен доказать обратное. Это моё дело, а твоё помогать мне и рассказать без утайки всё. Иначе, как я смогу помочь тебе? Суд состоится через месяц.
— Ещё целый месяц, — ахнула Иоланда.
— Нам ещё повезло, другим приходится ждать и по полгода. Как твоя беседа с прокурором?
— Всё нормально. Он заставлял меня повторять одно и то же несколько раз. Хотел запутать. Он, видно, настроен против меня.
— Нет, это его работа. И как ты с этим справилась?
— Я невиновна, — коротко ответила Иоланда.
Вечером адвокат встретился с Хуаном Карлосом.
— Я хотел увидеть вас, чтобы сообщить, одну важную вещь, — сказал Хуан Карлос. — Я отец ребёнка Иоланды. Я хочу признать за собой ответственность и жениться на ней.
— Слава Богу! — воскликнул адвокат. — Я уже стал бояться, что мне придётся выйти на процесс без оружия. Это всё меняет.
— Я хотел бы повидать Иоланду.
— Это невозможно. Она не должна ни с кем встречаться, — ответил адвокат. — Тут я не могу помочь.
— Тогда передайте ей, что я счастлив и горд. Я беру на себя всю ответственность за моего ребёнка во имя нашей любви. Я очень счастлив.
— Вы благородный человек. Я уже сообщил Иоланде, что процесс начнётся через месяц.