Однако на другой день, когда он был в школе, а Титу еще спал, в дверь постучался Белчуг. Г-жа Херделя пошла открывать и увидела за спиной священника старого бородатого цыгана со шляпой в руке.
— Это за столом! — проговорил Белчуг, указывая на цыгана.
— Хорошо… хорошо… пожалуйста! — опешив, пробормотала г-жа Херделя.
Она принялась опоражнивать ящик стола, почти не соображая, что делает. Только руки у нее тряслись… Когда она стала задвигать на место пустой ящик, то вдруг опомнилась и, точно пробудясь от сна, спросила Белчуга:
— Что вы хотите делать со столом?
Священник стоял, прислонясь к косяку, и невинно улыбался.
— Да мы так договорились с Захарией, — покойно сказал он.
Госпожа Херделя заколебалась. Наступило короткое молчание. Белчуг вскинул глаза, увидел, что она идет прямо на него, и улыбка его мигом пропала.
— Проще сказать, пришел вещи у меня из дому растаскивать? — вскричала г-жа Херделя. — Вон отсюда, мошенник, не то шею тебе сверну! Вон, мерзавец!.. Ни стыда, ни совести у тебя нет! Разве попы так делают, свинья?! Уходи… уходи!.. Вон!..
Она кричала, как обезумелая, ища глазами, чем бы раскроить башку посягнувшему на ее мебель. Перепуганный Белчуг выскочил наружу, не вымолвив ни слова. Тут она завидела метлу и бросилась с ней на галерею, где стоял озадаченный цыган. Так как священник не попался ей под руку, она жиганула метлой цыгана, крича:
— Марш отсюда!.. Вон, разбойники!..
Цыган улепетнул в ворота, а г-жа Херделя все продолжала кричать, грозя метлой поспешно удалявшемуся священнику:
— Истукан!.. Я тебя научу добру, если ты у отца своего не выучился! Помело! Помело!
На крик выскочила Зенобия и с порога спросила:
— Чего это тут, госпожа учительша? Что с батюшкой?
— А чтоб его нечистая сила обморочила, мошенника! — бросила та в ответ с покрасневшими от ярости глазами, но уже поостыв.
Две недели после свадьбы душа Иона была полна гордым довольством. Он чувствовал себя счастливейшим человеком на свете. Каждый вечер держал совет с Гланеташу, Зенобией и Аной. Что купить на те деньги, которые набрали на свадьбе? Бычка-трехлетка? Имело бы смысл, вместе с телком-отъемышем, доставшимся в приданое Ане, года через два-три будет пара быков. Иону очень хотелось также прикупить и коня под пару, если хватит денег… А в то же время он был не прочь придержать деньги на случай, если подвернется подходящий земельный участок, — все прирост хозяйству… Такие разговоры поднимали его и радовали, потому что все поддакивали ему и подобострастничали, как перед хозяином.
Он и перед сельчанами старался выказать, какой вес ему придало богатство. По улице шел редким шагом, с развальцей. С людьми говорил степенно и все только про землю да про имущество. Ему казалось, что даже дома и сады теперь иначе глядят на него, — покорно и приветливо.
Вся природа оделась в праздничный наряд, словно в честь его победы. Весна, прекрасная, как и всегда, вступала в свои права. Деревья с налитыми почками, зелень, с каждым днем набирающая яркость и силу — точно волшебное одеяние, прикрывающее наготу из-желта-черной древней земли, — леса в коронах молодой листвы, острый, живительный и пьянящий запах испарений земли, веявший в воздухе, подобный здоровому дыханию богатыря, пробужденного от глубокого сна, — все это наполняло душу бодростью, новой молодостью и радостью жизни. По утрам по улице со скрипом тащились плуги, взбирались на вязкие откосы и потом целый день напролет бороздили пашни, подернутые зимней ржавью. Там и сям скотина с усердием щипала первую травку и, жуя, пускала слюну от удовольствия.
Ион часто выходил за село порадоваться на свою землю. Раздувая ноздри, впивал он дуновения весны, любовно и жадно смотрел на глянцевитые борозды и говорил с гордым удовлетворением:
— Теперь, слава богу, и у нас есть земля, только бы силушки хватило работать!
Однако он не торопился с пахотой и севом… Прикинул, что ему одному не справиться с таким хозяйством, придется нанять людей на подмогу, а они дешевле под конец работ. Неделю-две можно было еще повременить, поэтому он и решил прежде довести до конца все дела с тестем, переписать имущество на свое имя, как и уговорились. Он предупредил Ану, что в субботу вечером они вместе пойдут к Василе Бачу условиться с ним насчет этого на воскресенье. Та заранее была согласна на все. Она не входила в его планы и не старалась вникнуть в них. Она радовалась одному тому, что может жить подле любимого человека, и только воспоминание о том, как он обнимался на свадьбе с Флорикой, бередило ей душу, но она не смела признаться в своей ревности.