Выбрать главу

9.

Отдала все деньги и осталась должна за декабрь.

10.

Читаю книжку для подростков: о том, как мальчику, потерявшему маму, помогают соседи и знакомые.

11.

Дочитывала ту книжку, шла из вагона-ресторана и, попадая в заснеженное и шаткое пространство между вагонами, думала: как же грустно. Приехала в Петрозаводск — герпес.

12.

Может быть, все всё делают из страха.

13.

Мне снится, что предъявляю претензии своему папе, но через других людей.

14.

Серая русская машина довезет тебя за сто руб­лей от вокзала, написала мне Са, вызвав такси в первый день. Сегодня в очереди Сбербанка сняла себя зачем-то на фронтальную камеру без очков. Я выгляжу как серая русская машина зимой в девять утра в предрассветных сумерках.

Моя полная тезка (всё, включая дату рождения) где-то в Самаре взяла кредит, теперь на мой номер приходят оповещения о задолженности. Полдня прошли в разбирательствах, вечером поезд, завтра в Москву.

15.

В последнее время, где бы я ни находилась, я всегда хочу в Москву.

16.

Сегодня я не хочу ничего писать.

17.

На случай, если я и сегодня не захочу ничего написать, пишу.

18.

Сегодня снова ничего не буду писать, потому что жить слишком тяжело.

19.

Я дочитала книгу, в которой автор описывает, как две недели живет в резиденции, встает под вечер, читает Уитмена и пишет поэму, а потом издает дурацкую короткую детскую книжку за свой счет, тратя на нее аванс за книгу, которую ему заказали благодаря публикации рассказа в New Yorker. И я подумала, что тоже живу писательской жизнью, когда трачу день на то, чтобы встретиться с редактором подкастов одного популярного издания, расспросить его о том, как делаются подкасты, получить от него в дар редкую пластинку Father John Misty (когда он жил в Лондоне, он увидел ее в магазине и вспомнил обо мне), вечером — пойти на дискуссию про растительный поворот в гуманитаристике «Выращивая растения в себе», где одним из участников был чайный гриб в баночке.

Но тот писатель заведует поэтической кафедрой и живет в Нью-Йорке.

20.

Жгу мятное масло, в комнате пахнет жвачкой и профилакторием «Уют». Помню, как читала «Джен Эйр» на кровати в номере. Профилакторий располагался в горах и напоминал сериал «Твин Пикс»: деревянные интерьеры, избыток природы вокруг. По соседству — теплицы Полярного ботанического сада, самого северного в мире. В профилактории были процедуры. Мне, десяти лет, были назначены: ингаляции в специальной комнате (люди сидят кружком и вдыхают мятный хвойный пар), кислородные коктейли (пенка в стаканчике), травяные коктейли (холодный настой перед ужином) и ванны с пузырьками (советское джакузи). От ванн я заболела циститом, мама капала на ложку с сахаром анисовые капли. Если бы ничего хуже со мной в детстве не случилось, я бы ненавидела запах аниса. Но я его люблю. В профилактории было пустынно. Полярное лето: вечность и пустота.

Зашла на сайт профилактория сейчас: бассейн с видом на горы, камины. В Википедии о ботсаде и его православном руководителе:

«Также Полярно-альпийский ботанический сад-институт КНЦ РАН, директором которого является Жиров, поразил научную общественность методиками лечения лиц, страдающих нервными и психическими расстройствами. Создают и апробируют их не специалисты-психиатры, а сотрудники ботанического сада. По мнению М. М. Диева, один из лучших ботанических садов России на глазах превращается в рефугиум для людей, не нашедших себя в настоящей науке».

Трогательно, что ученые используют для своих метафор научные термины. Рефугиум для не нашедших себя. Почитала статью академика, она вполне в духе растительного поворота предвещает растущую власть нечеловеческих видов, однако призывает вернуть антропоцентризм: «Лишь христианская логика, четко разграничивающая человека, созданные им организмы и создания Творца, способна расставить всё по своим местам в преддверии наступающего хаоса».

21.

Моя жизнь три года назад и моя жизнь, когда мне было десять, одинаково важны. Я — это биологическое микросообщество бесконечных себя и себя. Чем дольше я живу, тем меньше будет желающих меня утешать. Самой себе стать семьей и сообществом — в этом состоит спасительность писательства. Возможно, сейчас неблагоприятный период и мне необходим рефугиум.