Словохотов купил кокос и начал с трудом разбирать крупные буквы экстренного сообщения, в которое был завернут орех:
«Новый успех иприта. Упорствующие фанатики засыпаны бомбами с аэропланов. Каждая бомба весом 120 пуд. с успехом насытила газом около 14 000 метров. Иприт, распыленный взрывами, висит в воздухе. Индусы принуждены оплакивать свои преступления. Толпы людей, чувствуя нестерпимую жажду, ползут к рекам, но реки тоже отравлены. Кожа бунтовщиков краснеет и покрывается пятнами. Они кричали сперва, но сейчас уже хрипнут и задыхаются. Иприт осаждается на землю и течет ручьями. Вожаки мятежа, по слухам, уже покончили самоубийством. К сожалению, Гималаи задерживают проход газов в Афганистан и СССР. Нам еще придется потратиться. Будет война. На войне нужны противогазы. Кушайте патриотические кокосы, штука 1 пенс, две дюжины — шиллинг, портрет короля, в виде приложения, бесплатно».
— Звери! — вскричал Пашка.
— Не беспокойтесь, сэр Тарзан, — ответил ему сосед, узнав его, — звери Индии не пострадают. Лошади, правда, очень чувствительны к иприту, но обезьяны, например, выдерживают очень большие дозы его, смертельные для человека, без вреда для себя.
— Долой Ватикан! — закричала в это время толпа.
— Долой папистов! Да здравствует свобода советов!
Туча листков появлялась из тьмы неба и падала на толпу. Люди ловили листки. Послышался смех, шутки. Но вдруг площадь завыла.
На листках было написано, что Римский Папа требует, чтобы индусы, когда-то просвещенные апостолом Фомой, были окрещены путем обрызгивания их водой с аэропланов. Во избежание переполнения ада американский бог Рек присоединяется к заявлению.
— Долой Папу!
— Да здравствует Рек! Долой дождик!
— Покупайте кокосовые орехи.
На площади становилось все оживленнее. Конторщики Лондона бесновались.
«К Сусанне пойти или прямо в воду броситься? — думал Словохотов. — Проипритили душу, сволочь!»
Через 20 минут Пашка постучал в двери особняка профессора Монда. Дверь открыл негр в костюме светло-песочного цвета. Лицо у негра было взволнованным.
— Доложите обо мне барышне, — сказал Пашка.
Негр смотрел на него, как будто ничего не понимал.
— Барышня дома или спит? Скажи, что Тарзан пришел, — продолжал Словохотов.
— Не спит, господин, — ответил негр, — это очень тяжело не спать. О, они это скоро узнают. Индия сдалась, господин. Индия сдалась. У нее нет химиков. Я не имею больше надежд ни на что доброе, господин матрос.
— Да, возни будет много, — ответил Пашка, — мы не сдадимся. Только почему матрос? А ты откуда знаешь?
— Я смотрел на твои руки. Я думал, что ты мне поможешь. Но у меня нет надежд.
— Добрая Надежда — это мыс в Африке, и мыс никуда не уйдет; добрая надежда — это страна, откуда я приехал, а она большая. Мы их всех перекокосим.
— У тебя слишком широкие клеши, матрос.
— Пристал ты с клешами, клеши дело рабочее, удобнее брюки заворачивать. Ну, гони барышню.
— Тарзан, — вскричала Сусанна, — Тарзан, ты пришел в грозный час. Я уже ела кокосовые орехи для защиты родины и примеряла костюм сестры милосердия. Тарзан, ты будешь защищать свою родину?
— Непременно, — ответил Пашка и обнял Сусанну.
Поцелуй их был очень длинный.
— Что вы делаете здесь, сэр? — произнес седой красивый старик, входя в комнату.
— Папа, — вскричала Сусанна.
— Профессор Монд, — сказал Пашка, — вот моя карточка.
Тарзан
— Я пришел к вам проситься в ученики по химии, и ваша дочь целовала меня за патриотический подвиг.
— Сэр Тарзан, — сказал Монд, пожимая руку Пашки, — я к вашим услугам.
— Эй, негр, вина. Выпьем за химию.
…………………………………
— Выпьем за газы еще по кружке хереса, старый химик, — говорил Пашка утром Монду, — выпьем, мой углеводородистый.
— Херес, — ответил Монд, — очень сложная формула… я хотел бы чего-нибудь попроще… сельтерской, например…
— Скис, — сказал Словохотов, — эй, негр, ты спишь?
— Я никогда не сплю, товарищ, — ответил Хольтен. — Вы знаете новости? Индия сдалась, но главные силы мятежников в вагоне с хлористой известью на полу для нейтрализации действия иприта бежали в Гималаи и скрываются там. Говорят, русские дадут им оружие.