И, к радости, он увидал мелькнувшую в руках парикмахера гребенку знакомых очертаний.
— Следующий, — крикнул парикмахер, протерев голый подбородок Ганса дешевым одеколоном.
Ганс пощупал свой шрам.
Смелость возвратилась к нему.
— Простите, не откажете ли вы сообщить мне, что за люди, за которыми вы гонитесь?
— Раскольники.
— Чем же они провинились?
— Отказываются бриться.
— Странная манера бороться с религиозными взглядами. Не объясните ли мне?
— А разве вы не знаете, что иприт остается на волосах, — возразил цирюльник.
Выдав каждому по универсальной гребенке и по наставлению, как ими бриться, милиция погналась дальше за раскольниками. Кызымиль тихо плакала, ее черные волосы лежали в пыли тракта, как темное пятно, как засохшая кровь.
Но скоро и Гансу пришлось чуть ли не плакать.
Выданные гребенки имели все свойства универсальных гребенок великого Эдгарда — и брили, и чесали, но на них не было его фирмы, а еще — они были из целлюлозы Ши.
Рядом с гербом Ипатьевска: пустыня и на ней тень огромной красной звезды — был непонятный лозунг: «Брейся каждый день, но не чеши».
Унылые, отягощенные непонятным происшествием, возвращались всадники в аул.
Монголы, огорченные бритьем женщин, решили откочевать в глубь гор. Уже из юрты в юрту ходили слухи о тяжелом, несущем смерть дыме, тумане.
Туманы гор понятнее были их сердцу.
А Гансу казалось, что эти горные туманы совсем поглотят его европейскую душу.
И тогда он в отчаянии, что киргизы в точности исполняют предписание лозунга — бреются, а не чешутся, — изобрел универсальный гребень для лошадей.
Обрадованная Кызымиль схватила гребень и побежала чесать кобылиц. Скоро гривы и хвосты коней были шелковые, и Ганс сразу приобрел уважение среди монголов, и ему показалось, что можно надеяться на объяснение причин его похищения. И ему сказали — любовь. Монголы, тесно прижавшись друг к другу, рассматривали хитрый механизм универсального гребня. Туда вошли и пружинки от стенных часов, и ненужные части — атавизм — универсаля великого Эдгарда.
Ганс разъяснял.
Набежавшая облачная тень затруднила рассматривание механизма.
Ганс раздосадованно поднял глаза к небу.
Облако потертое и изношенное, но все-таки на нем можно было рассмотреть остатки фраз декрета Реввоенсовета СССР.
Там кратко говорилось, что последние изобретенные французами газы имеют невыясненную еще способность приставать к волосам, по ним заражая кожу, — приказывается всем гражданам бриться каждый день и бесплатно каждому гражданину СССР выдается по универсаль Ши.
Россия, главный покупатель гребенок, была уничтожена.
Это обстоятельство заслоняло от Ганса новую мировую войну, новые газы и смерть, ставшую вновь, как в доисторические времена, непонятной. Человек мог умереть и от газов, и от эпидемий. И что от разума человека?
Ганс установил приемник радио и стал давать радиоконцерты для лошадей. Полюбил он животных за то, что лошадям разрешено не бриться.
А кочевье подымалось все выше и выше. Альпийские луга открылись пред глазами путешественников. Люди уходили глубже и глубже в меха. Животные по утрам покрывались снежным инеем и дрожали.
Однажды утром Ганс увидал, что огромные альпийские луга в некоторых местах свою зеленую окраску внезапно сменили на черную. Приглядевшись, он заметил, что черные пятна в степи расположены довольно правильно и даже как будто напоминали какую-то фигуру. Так портные выводят на материи отдаленный силуэт человека.
А вечером он понял, почему так странно была размечена степь.
Примчавшиеся монголы из других аулов сообщили: горы и пастбища разделены на равные площади — прилетают аэропланы и заливают их жидкостью — вонючей и грязной.
И в политых местностях не растет трава, сохнут деревья, подыхают животные и земля превращается в пыль.
А немного спустя голубые полупрозрачные аэропланы снизились над равниной, где паслись стада аула Кызымили и Ганса.
Неведомый сеятель выкинул стальные зерна.
Скот заревел, забился и помчался в скалы. Там, в неприступных ледниках, пещерах и пропастях, раздробляя от непереносимой боли черепа, пытался он скрыться.
Но арсины проникали везде. Так же, как листья на деревьях, свертывались сердца у животных.
Птицы подымались высоко над отравленной землей.
Долго парили в недосягаемой высоте и, устав, снижались наконец на землю, дабы по формулам европейских химиков умереть в намеченный срок.
Ганса из отравленной пустыни увезли завернутого в мокрую кошму. Монголы и лошади их были в противогазах.