Как страшно! Безумно! Нереально! Но… Необходимо увидеть все собственными глазами. Ведь на асфальте темной тенью лежит никто иной, как я.
Медленно робкими, нерешительными шагами, приблизилась к месту трагедии.
Замерла на мгновение, по привычке произвела глубокий вдох, прекрасно понимая, что повлиять на меня это действие уже никак не сможет. Ни успокоить, ни насытить кислородом организм. Помедлила. И на раз, два, три опустила взгляд вниз.
Представшее зрелище явило ужасную картину. Мой покалеченный двойник, похожий на меня как две капли, распластался на черном асфальтовом полотне в неестественной скрюченной позе. Туловище странно повернуто. Видимо одна нога повреждена, потому что располагается под неправильным углом. Голова запрокинута. Выражение лица нереально умиротворенное, словно девушка всего-навсего отдыхает, а не лежит изувеченная под колесами авто.
Чудаковатая мысль забрела в мое воспаленное сознание, пока с вниманием осматривала неподвижное тело. А я сейчас чертовски напоминаю сломанную куклу. Словно со мной поиграла неаккуратная девочка. Изогнула корпус, оторвала конечность, запачкала кожу грязными пальцами и забросила на дальнюю полку, где хранятся ненужные забытые вещи. Для игрушки подобное отношение — это бесславная кончина? А для меня… Смерть?
— О, нет! — ошарашенно вскрикнула и упала перед искалеченным телом на колени.
— Вадим, ну скажи, что она жива! — всхлипнула Анж и, присев на корточки рядом с пострадавшей, коснулась застывшей без движения руки.
Парень обнял блондинку за плечи и принудил подняться на ноги, а сам занял ее место, склонившись над моим туловищем. Аккуратно взял конечность в области запястья и слегка надавил на вену, пытаясь уловить пульс.
Я с нетерпением ожидала вердикта, вглядываясь в сосредоточенное мужское лицо. И вот оно немного смягчилось, отпуская былое напряжение.
— Биение конечно слабое, но самое главное, что оно есть, — констатировал невольный эксперт.
— Слава богу! — она выдохнула с облегчением, которое незамедлительно передалось мне. — Но где же скорая? — удивленно оглянулась на пустынную ночную дорогу.
Но взамен ожидаемому шуршанию шин послышались четко раздающиеся шаги. Поначалу подумалось, что вернулся Алекс, но предположение оказалось настолько смехотворным, даже скупая улыбка блеснула на губах. Ведь мой обидчик не носит туфли на каблуке, а в тишине раздавался характерный для этой обуви отзвук. И тогда меня пронзила догадка, которая была не способна вызвать ничего кроме щемящей боли в сердце. Мама?
Вскочила и повернулась в сторону приближающейся фигуры. Это действительно она.
— Мамочка! — в неконтролируемом потоке эмоций закричала и сорвалась, как бурный вихрь с места. Подлетела к ней и крепко обняла, но та выскользнула из моих объятий, тяжело вздохнув, словно от внезапно нахлынувших мучительных ощущений.
Я предсказуемо осталась у нее за спиной, а вместо меня на шее моей родительницы повисла захлебывающаяся от слез Анжела.
— Анж? Что произошло? — в полном недоумении выдохнула женщина. — Ты меня пугаешь! — деликатно отстранила от себя крепко вцепившуюся рыдающую девушку. — Вам удалось найти беглянку? Никак не могу до нее дозвониться! — расстроенно покачала головой и совершила попытку вызвать меня на связь, набирая номер на сотовом.
А я в этот момент молилась об одном, чтобы мой телефон оказался разбитым вдребезги, только бы оттянуть время и задержать маму подальше от места трагедии. Хорошо, что корпус машины визуально скрывает безжизненное тело, лежащее на асфальте. И чтобы добраться до него, необходимо обойти авто.
В напряжении продолжала наблюдать за тем, как она прикладывает аппарат к уху и, ожидая соединения, покусывает нижнюю губу.
— Елена! — простонала блондинка, словно пораженная приступом боли. Слезы хлынули с новой силой.
— Что? — косо глянула на нее та и вздрогнула от неожиданности, когда в трубке послышались отчетливые гудки, мгновенно переходящие на внешний источник, раздаваясь мелодией из динамика моего сотового. — Лиза? — непонимающе осмотрелась по сторонам, стремясь разглядеть знакомый силуэт. Но в результате не найдя искомый объект, двинулась на привычный звук рингтона.
Она по-прежнему прибывала в неведении, но подсознательно явно ощутила тревожность и безысходность сложившейся ситуации. Зубы, все еще держащие мягкую плоть, сжались с такой мощью, что были готовы прокусить ее насквозь. Внутреннее состояние выплескивалось наружу нервной дрожью, поражающей весь организм. В порыве безжалостно стиснула плечи, впечатывая пальцы, которые побелели от усилия. Но физические страдания были не способны заглушить те, что еще предстояло испытать. Глаза наполнились влагой, застилая взор сверкающей пеленой. Но ни одна из слезинок пока не пролилась.