Не сбрасывая звонка, родительница медленно неуверенно, но все же приближалась к точке происшествия. Складывалось невольное ощущение, как будто ее движения что-то сдерживает, препятствуя продвижению вперед. Но она, упрямо превозмогая сопротивление, шла дальше. Словно чьи-то запреты выстраивали невидимый барьер между нею и девушкой, распластавшейся на дорожном полотне.
И только спустя некоторое время с удивление заметила, что чиню препятствия идущей именно я. Порываюсь остановить, выставляя ладони перед собой, отталкивая, обнимая, упираясь в корпус, но постоянно оставаясь у нее за спиной.
— Мама, остановись! — закричала в исступлении, понимая, что мои попытки потерпели фиаско. — Не смотри! Не надо! — вскрикнула в отчаянии.
Но ее полные ужаса глаза уже промокли, утопая в горьком потоке, заливая перекошенное в рыданиях лицо. Одна рука зажала рот, стремясь приглушить рвущийся наружу крик, другая ослабла, повиснув плетью, выпуская из кисти телефон, который ударившись о плотную поверхность, рассыпался на запчасти, прекращая соединение. Тишина стала слишком гнетущей, а звучавшие всхлипы, раздражающе громкими на ее фоне.
— Лиза, девочка моя! — мама беспомощно опустилась на колени перед моим поломанным телом. — Как же так? — прикоснулась к мертвенно-бледной щеке, размазывая что-то черное по белоснежной коже. И только тогда, когда родительница утерла все еще текущие слезы испачканными кончиками пальцев, и оставила на своем лице бурые пятна, стало ясно, что это кровь.
Похоже, дело-дрянь!
— Елена, она жива, — решил хоть немного успокоить убитую горем женщину Вадим. — Помощь уже в пути. Она обязательно выкарабкается, — попытался убедить в этом безутешную мать и себя заодно.
— Да! Лиза непременно поправится, — всхлипнула нервно вздрагивающая и вдобавок замерзшая Анж, прижимаясь к мужской груди, ища опоры и поддержки.
— Терпи, доченька! — мама взяла мою бессильную ничего не чувствующую руку и притянула к своим губам. — Даже не думай покинуть меня сегодня! Слышишь? Не смей! — уговаривала, срывающимся на каждом слове голосом.
— Всегда буду рядом! — пообещала в ответ, падая рядом с ней на колени и обволакивая своими объятиями, пытаясь защитить родное сердечко от мучительной боли.
Мне даже показалось, что удалось смягчить удар и она вздохнула с небольшим облегчением, которое длилось недолго, потому что наше единение снова разорвало чужое прикосновение, которые бесцеремонно остановилось на устало опущенных плечах.
— Елена, не надо так! Пожалуйста! — Анжела осторожно коснулась темных вьющихся волос, поглаживая непослушные завитки. — Все будет хорошо, вот увидишь. Лиза невероятно сильная духом и чистая душой и поэтому обязательно выживет, — сказала настолько убедительно, насколько была способна в этой нелегкой ситуации. — Все вышло мгновенно, мы не успели среагировать на ее внезапное появление и… — осеклась, заметив, как женское тело напряженно сжалось, собравшись в комок.
Мама молниеносно вскочила, в секунду оказавшись на ногах. Шарахнулась в сторону, отстранившись от моей подруги на некоторое расстояние. Замерла с недоуменным выражением на лице, словно только сейчас осознала, что же на самом деле произошло. Ошарашенный взгляд нервозно забегал с ребят на черное авто и обратно. И продолжалось это до тех пор, пока не пришло полное осознание произошедшего.
— Это ты! — вскрикнула она, указывая на Вадима, как на виновного. — Убил мою девочку! — вместе с брошенными обвинениями на парня направился вихрь возмездия.
Она налетела на него, как разъяренная кошка, мстящая за гибель своего детеныша. Ее маленькие острые кулачки беспрерывно разрезали воздух, нанося болезненные тумаки обидчику. По-моему, она не вполне осознавала, куда машет и в результате попадает. Ей было все равно, лишь бы нанести больший урон мальчишке.
А тот смиренно сносил удары, не сопротивляясь, и не пытаясь ее остановить, только прикрывая изредка ладонями лицо. Когда мощный эмоциональный всплеск взбешенной мстительницы иссяк и истерика ослабила свою хватку, он бережно обнял измученную переживаниями женщину, у которой не осталось сил для гнева. Она обмякла в его объятьях, дав волю горьким слезам.
— Елена, извини меня, — произнес он с чувством глубокого раскаяния.