Видимо, это и есть та самая причина, по которой я здесь.
Замерла на мгновение, набираясь решимости. И когда поняла, что готова, выскользнула в коридор, воспользовавшись непривычным способом. Так как открыть дверь вручную не удалось, пришлось пройти прямо сквозь нее. Ощущение, скажу вам, не из приятных, когда твое тело, пусть и призрачное, пропускает через себя чужеродную субстанцию. Но другого выхода просто не было.
Благополучно преодолев две преграды в виде деревянных полотен и пустого прохода, я очутилась в маминой спальне. С облегчением заметила, что со временем здесь также ничего не изменилось. Пройдясь взглядом по классическому интерьеру, в конечном итоге воззрилась на широкую двуспальную постель, слишком большую для хрупкой фигурки, свернувшейся калачиком на ней.
Мама, кутаясь в тоненький халатик, спала, расположившись поверх стеганного покрытия. Сквозняк, гуляющий по комнате, заставлял ее дрожать, вздрагивая под слабыми потоками прохладного воздуха, проникающими сквозь щели в окнах.
Первое, что мне захотелось сделать, это укрыть, уберечь ее от холода. Подошла ближе и попыталась отогнуть край покрывала, но он остался на прежнем месте. Теперь, я была не властна над вещами и предметами в этом мире. Но мне так хотелось оградить любимого человека даже от малейшей опасности, будь-то обычная простуда.
— Моя бедная мамочка, — прошептала с горечью. Села рядом, внимательно вгляделась в знакомый облик, такой родной и в то же время разительно изменившийся. Да! Переживания и невзгоды не проходят бесследно. Мне показалось, что она значительно похудела, лицо осунулось, черты заострились. Под глазами пролегли черные круги, тем самым подчеркивая и до того бледную кожу.
Протянула руку и нежно едва касаясь, прошлась по высокому лбу, намереваясь убрать нависшие кое-где поседевшие пряди. Но у меня опять ничего не вышло. Расстроено выдохнула, пытаясь сдержать подкатывающие слезы. Ведь я так неистово желала почувствовать ее живое тепло и отдать взамен частицу заботы, но не имела элементарной возможности, совершить это.
Медленно и очень аккуратно, словно боясь разбудить, легла рядом с ней на кровать, обняла тонкую фигуру за плечи, стремясь согреть ее силой своей дочерней любви. И мне почудилось на мгновение, что ее тело действительно перестало сжиматься от озноба, благодарно расслабившись в моих объятиях. В порыве прилива нежности, я начала гладить ее волосы, рисовать пальчиками ее черты, чтобы запомнить каждую линию профиля и анфас.
— Я люблю тебя, — произнесла дрожащим голосом, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.
Она пошевелилась, и словно услышав меня, ответила:
— И я тебя, родная, — грустная неосознанная улыбка скользнула по губам и она непроизвольно перекатилась на другой бок, отворачиваясь к стенке.
В моем сердце разверзлась огромная дыра печали, смешенной с душевной болью, которая начала затягивать меня в бездонную пропасть, топя в пучине с головой. Я не хотела плакать и терять драгоценные минуты, отведенные на встречу, но подавленное состояние уже завладело моей сущностью, вынуждая выпустить наружу те эмоции, что давили и рвали меня изнутри.
Глаза предсказуемо заволокло пеленой, наполняя их хрусталиками.
Я ожидала, что сейчас почувствую влагу на своих щеках, но нет. Провела ладонью по сомкнутым векам, стремясь ощутить хоть один незначительный признак слез, но вместо этого стряхнула с ресниц твердые сверкающие частицы, роняя их на цветастую наволочку.
И это оказалось последним, что я увидела в привычной реальности: блестящие стекляшки, рассыпанные на подушке рядом со спящей мамой. А дальше…
Меня окутал густой вязкий непроглядный туман. Белый покров затянул собой все вокруг, заставляя блуждать в поднимающихся кверху клубах дымки.
Сущностью завладел дикий первородный страх. Словно я вернулась в недавний ночной кошмар, который, по неведомой причине, снова заставляет испытывать ужас от полной неизвестности и беспомощности. Правда, теперь никто не преследует меня и не угрожает расправой. Но этот факт оказался слишком мизерным доводом для взбудораженного сознания.
Следуя за знакомыми ощущениями, как и тогда сорвалась с места и помчалась, все глубже утопая и теряясь в пелене. Неслась сквозь дымчатые образования, упорно пытаясь раздвинуть завесу резкими взмахами рук, но лишь создавала потоки воздуха, взвивающие косматые вихры. Эти бесконечные блуждания в пустоте то срывались с ходьбы на бег, то с полета на парение, пока не обратились бездвижием, выбившим из колеи окончательно.